16+
Четверг 27 Июля 2017

Погода

° C

USD 0.0000
EUR 0.0000
Блог Исаак Розенфельд

Чтобы песня не кончалась...

0
Когда-то известный французский писатель угрюмо сказал: «Народного искусства нет, потому что нет народа». Не нам судить, справедлив ли он к своим соотечественникам. Но не хочется думать, что французский диагноз может касаться и России. В этом меня поддерживает, пусть нечастое, общение с энтузиастами и пропагандистами фольклорного творчества. Такими, как Нина Григорьевна Аксенова.

Я еще не привык говорить о ней в прошедшем времени. Ее не стало всего полторы недели назад. Боюсь, большинству читателей, особенно молодых, об этой удивительной женщине ничего неизвестно. Для них вряд ли что-то прояснит и простой перечень титулов и наград Аксеновой: Заслуженный работник культуры России, член-корреспондент Петровской академии наук и искусств, лауреат областной премии «Хранитель традиций». И даже объяснив, за что она всего этого удостоилась, я рискую натолкнуться на вежливое пожатие плечами. Художественный руководитель народного хора? Да разве мало у нас было народных хоров! Почитай в каждой деревне, в городе, районе — и не по одному.

Но в том-то и дело, господа, что подобных коллективов — мало. Их раз-два и обчелся не только в нашей области, но и в стране. Официальное название: Русский народный хор новолипецких металлургов имени Андрея Мистюкова. Мистюков его создатель. Он был знатоком фольклорного искусства, талантливым композитором, наставником — короче, подлинным лидером. Песни мистюковского хора звучали в городах за сотни, тысячи километров от липецкого края. Они записывались на пластинки, транслировались по радио и телевидению. Им устраивала овации публика за рубежом.

Неслучайно в середине нулевых Министерство культуры решило перевести самодеятельный хор в ранг профессионального ансамбля песни и пляски. Аксенова так этого ждала! Иного способа сохранить коллектив она не видела. Певцов, музыкантов, танцоров бросили практически без всякой помощи их многолетние «шефы» с Новолипецкого металлургического комбината. За что акционеров как будто бы и не упрекнешь. Им нужна прибыль. Значит, чугун и сталь, а не русская песня.

Но разумное министерское решение не было выполнено. Оно повисло в воздухе, вернее — в пустоте. В заметках памяти Нины Аксеновой, наверное, неуместно разбираться почему. Но и умолчать о драме, пережитой ею и ее товарищами, будет нечестно. К примеру, именно благодаря популярности хора, авторитету Андрея Мистюкова и не в последнюю очередь Нины Аксеновой у нас появился фольклорный фестиваль. Сперва всероссийский, затем международный. Но вот парадокс: пять лет назад в этом празднике, что также носит имя Мистюкова, хозяева, то есть мистюковский хор, участвовали... вне конкурса. Кое-как удалось собрать два-три десятка самых стойких и верных ветеранов. И они пели с чужим оркестром — своего уже не было.

Тогда Аксенова горько призналась журналисту: «За все 49 лет со дня образования наш хор никогда не находился в столь ужасном положении». Ей было с чем сравнивать. Она пришла к Мистюкову юной, полной энергии, голосистой девчонкой, не Ниной Григорьевной, а очаровательной Ниной, Ниночкой. И радостно помогала Андрею Петровичу в строительстве ансамбля. Аксенова влюбилась в русскую песню. Песня была ее путеводной звездой и судьбой. Что-то в этой музыке идеально совпадало с душевной потребностью, темпераментом, генетической памятью женщины.

По-моему, Нина Аксенова приняла бы как свое, заветное, размышления поэта Велимира Хлебникова, даром что они у него возникли аж в начале двадцатого века. Существует два элементарных, но непримиримых между собой тезиса, писал он. Первый: «В нашей жизни есть ужас». Второй: «В нашей жизни есть красота». И дальше Хлебников сравнивал, какой из них вдохновлял его современников — декадентствующих литераторов, а какой столетиями утверждала народная песня. В книжках проповедовались безнадега и бессмысленность человеческого существования. В них проклинали прошлое, настоящее, будущее. Авторы на разные лады повторяли: жизнь не стоит того, чтоб ее прожить. А в песнях, сложенных народом, ничего не кляли, не обличали. В песнях звенела любовь к Родине, они славили весну, надежду, доброту. Даже в печальных, протяжных мелодиях сумрак не был сплошным, непроглядным. Нина Аксенова чувствовала то же, что Хлебников. Национальный дух, живущий в русской музыкальной стихии, был ей опорой в испытаниях.

Так случилось, что Нине Григорьевне довелось возглавить хор в 1991-м. Распалась страна. Торжествовали бессовестность, шкурные интересы, бесчестие. Как продолжать в этих обстоятельствах то, что завещано Мистюковым? Но она упорствовала, она не капитулировала, держала, берегла родной коллектив. И долгие годы ей это удавалось. Собственно, она и уходя навсегда, не теряла веры: хор возродится, он должен, он будет жить.

Перед тем как сесть за колонку прощания с Ниной Григорьевной, я полдня выяснял: что с хором сегодня, сейчас? В конце концов мне сказали: у хора нет финансовой, да и прочей поддержки. Но горстка энтузиастов иногда собирается, иногда даже выступает. Им на то запрета, разумеется, нет. Однако о стабильности, о будущем речь вести сложно.

Возможно ли полномасштабное возвращение хора в культурное поле? Это было бы лучшим памятником Аксеновой. Она не претендовала на бронзу и мрамор. Она всего лишь хотела, чтобы песня не кончалась. А когда все же закончится, за нею непременно должна зазвучать другая. Конечно, наша, русская, а не попсовые пустышки, не пошловатые хиты сезона, про которые в следующем сезоне никто и не вспомнит.
13 Июля 2017 12:43

Завтра, 76 лет назад...

0
В победном сорок пятом Арсений Тарковский, вернувшийся с фронта инвалидом, написал стихи о том, как он перенесся каким-то чудом в последний довоенный день — двадцать первое июня. Ему ведомо все, что вот-вот начнется. Он пытается крикнуть беззаботным людям на улице, чтобы они рыли окопы. Он хочет предупредить того, кого убьют: «Иди сюда, и смерть промчится мимо». Он знает, кто уцелеет, кто сгинет в плену, а кто станет героем. Но его не слышат. Да и у самого поэта вдруг исчезает память о страшном завтрашнем дне. Он становится одним из них, спокойных, веселых, не подозревающих о близкой беде: «Я все забыл. В окне еще светло, и накрест не заклеено стекло».

Прошлое не переиграешь. Историю легко переписать, меняя местами правых и виноватых. Но это если она на бумаге, на книжных страницах. А ту историю, что проверяла на излом судьбы отдельных людей и всего народа, не перекроить. Как любит повторять один умный и честный тележурналист: правда всегда одна. Хотя нынче не счесть охотников загнать нас в ловушки плюрализма, убеждая, что правд сколько угодно — у каждого своя.

Только если правд много, если есть только точки, многоточия зрения, то и лжи, и фальсификаций тоже не существует. Тогда городи что угодно. Ни Рузвельт, ни Черчилль, ни де Голль, ни Эйзенхауэр не сомневались в колоссальной роли Красной Армии в разгроме фашизма? Ну и пусть. А сейчас нам твердят: главная заслуга за американскими и английскими бравыми парнями. Да и без поставок по лендлизу русские бы не выжили.

А отсюда рукой подать до обвинения СССР: он, мол, также ответственен за самую кровавую из войн, как и нацистская Германия. Попробуй сказать, что это чушь, подлый навет — и тебе предъявят претензии в нетолерантности, нетерпимости к другим взглядам, тоталитарном мышлении.

Начало Великой Отечественной особенно часто и разнообразно используется спецами антисоветского, а по существу — антироссийского агитпропа. Что вдвойне отвратительно, поскольку летом и осенью сорок первого действительно произошла трагедия. Однако плоские, предвзятые объяснения ее причин и следствий, да еще растворенные во вранье и полувранье, бессовестны по отношению к тем, кто встретил первый сокрушительный удар врага и выполнил свой долг до конца.

Эта неправда тиражировалась и продолжает тиражироваться. Начиная с байки о впавшем в ступор после нападения Германии Главковерхе. В чем в чем, а в малодушии Сталина заподозрить трудно. Вопреки липовым историкам он с первых дней войны делал то, что обязан был делать глава государства в опасной, критической ситуации. Об этом свидетельствуют документы. Но клеветники не намерены с ними считаться. А дальше волна за волной набегают прочие выдумки. Народ не хотел защищать Союз, потому что отождествлял страну со сталинским режимом. Что разумнее было сдаться на милость фюрера и тем спасти миллионы жизней. И так далее в том же духе.

А когда слишком упрямые факты о самоотверженности наших воинов не удается вычеркнуть, прибегают к мерзким, сопровождающимся ухмылками словесным играм. Да, защитники Брестской крепости стояли насмерть. Но что с них взять — они же были крепостные герои, то есть зашоренные, подневольные, обманутые большевистской пропагандой. Ау, господа! Вы что несете? Уж их-то точно не гнали в бой заградотряды, которых в то время и в помине не было. Уж они-то осознанно, мужественно выбирали свою участь.

Однако либеральным толмачам истории невероятно нравится идея, что очень бы пришлась по душе генерал-предателю Власову: перейти на сторону врага — не преступление. Зажечь ему «зеленый свет» до Ленинграда, Москвы, Сталинграда, да хоть до Урала — не измена. Они вдалбливают это в головы молодых, подростков, детей. Авось поверят в силу возраста и, простите, невежества (ладно, выберем словечко помягче: неосведомленности). Кто не учит историю, а готовится к ЕГЭ, скорее всего понятия не имеет, что реально грозило России. Откуда им знать, что еще до нападения на СССР Гитлер дал установку своим генералам и маршалам о войне на востоке: «Речь идет о борьбе на уничтожение». И потом по-разному варьировал это людоедское указание. Например, еще откровеннее: «Россия должна быть ликвидирована... Советское государство должно быть разрушено».

То, о чем предпочитают забыть лгуны, то, что они стараются скрыть от внуков и правнуков фронтового поколения, хорошо осознавали люди, которые воевали. На митинге в Воронеже женщины напутствовали мужчин, надевших солдатские гимнастерки и офицерскую форму: «Обращаем свои взоры к полям сражений и говорим: дорогие красные воины-богатыри, милые наши мужья и братья, мы, ваши родные и близкие, благословляем вас на смертный бой с врагом. До последней капли крови защищайте каждую пядь родной земли. С вами весь советский народ, все передовое человечество». Митинг прошел девятого июля сорок первого. Обращение можно найти в большом томе документов, составленном липецкими архивистами. Он называется «Липецкий край в годы Великой Отечественной войны».

Материалы сборника дают представление не только о событиях, но и о чувствах, мыслях, надеждах людей. Там опубликованы, например, заявления в военкоматы вчерашних школьников: отправьте нас на фронт! Вот одно из них — от Веры Агаповой из тогдашнего Волынского района Орловской области: «Прошу Волынский райвоенкомат разобрать мое заявление, так как я хочу вступить в ряды Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Так как я хочу защищать свою любимую Родину, как защищают мои братья, имеющие медаль «За отвагу»...». Таких добровольцев, как Вера Агапова, были не сотни, а тысячи, десятки тысяч.

Начало войны называют катастрофическим. Но внутри той катастрофы вызревало семя Победы. Его сберегли, его не позволили затоптать, прежде всего, в своих душах миллионы вовсе не крепостных, а настоящих героев.
4 Июля 2017 9:56

Классика в пересказе для детей

0
Как-то до сих пор мы еще верим: все с лейблом «Made in... » правильно и разумно. Допустим, английские школьники, вот беда, категорически не читают Шекспира. Но их наставники нашли-таки выход — заказали мульт­фильмы про принца Гамлета, короля Лира и парочку влюбленных из Вероны.

Находчивости британцев явно позавидовала исполнительный директор нашей Ассоциации анимационного кино Ирина Мастусова. И доложила о зарубежной инновации не где-нибудь, а на встрече отечественных мультипликаторов с российским президентом. Мол, пора перенять опыт Туманного Альбиона. Пусть Мин­образования подготовит программу экранизаций русской к­­лассики, а мы ее реализуем. От этого всем будет хорошо: и деткам, которым не нравится, когда «слишком много буков», и учителям, и режиссерам, художникам, операторам — госзаказ-то оплатят, естественно, из госбюджета.

В целом беседа руководителей мультипликационного цеха с Владимиром Путиным получилась полезной. Шесть лет назад президент уже обсуждал эти проблемы со специалистами. Тогда говорили преимущественно о трудностях. Их, конечно, и сейчас хватает. Но не без помощи власти они преодолеваются. Возрождается на оставшемся после девяностых пепелище «Союзмультфильм». Еще с полсотни студий, выражаясь деловым языком, производят абсолютно конкурентоспособный продукт. Новая российская «Снежная королева» демонстрируется аж в ста тридцати странах. «На ура» принимаются «Смешарики». Сериал «Маша и Медведь» не менее популярен, чем в советские годы легендарный «Ну, погоди!». Его обожает публика и, представьте, боятся некоторые зарубежные политики. Они увидели в нем угрозу западной демократии и безопасности. Это похоже на анекдот или обострение шизофрении. Веселые истории, где неназойливо проповедуется мудрое отношение взрослых к ребенку, порою, ничего не попишешь, чересчур энергичному и озорному, не соответствуют европейским ценностям? Что ж, выразим соболезнование хранителям таких ценностей.

Но я не собирался вести речь о положении в анимационном искусстве. Слава Богу, оно развивается. А президент твердо пообещал талантливым людям, продолжающим замечательные творческие традиции предшественников, всяческую поддержку. А вот реплика уважаемой Ирины Мастусовой насторожила. Я вдруг вообразил, как компьютерный Тарас Бульба рубит головы компьютерным ляхам и туркам. Или сцену с компьютерным Раскольниковым, размахивающим топором перед опять же компьютерной старухой-процентщицей...

К президенту авторы рисованых фильмов пришли в День защиты детей. Это символично. Не потому ли и госпожа исполнительный директор рванулась заслонить грудью подрастающее поколение от Пушкина, Гоголя и Толстого? Надо, считает она, пойти навстречу Митрофанушкам двадцать первого века. Для чего уже и так немало сделано. Секвестировали школьную программу по литературе. Наводнили книжные магазины и Интернет шпаргалками и краткими пересказами — от «Войны и мира» до «Каштанки». Меня умиляют тонюсенькие брошюрки, где рядом с названием, скажем, «Капитанская дочка» заботливо указано: «В пересказе для учащихся». Да за что мы так детей-то своих обижаем, признав, что они недоумки, неспособные одолеть и усвоить две сотни страничек увлекательной прозы?

А теперь уже родилась, как видите, и идея превратить романы, поэмы, пьесы в картинки на экране. Здесь, правда, ни англичане, ни сама Ирина Мастусова не оригинальны. Поройтесь на стеллажах сетевых книжных супермаркетов. Вы там обязательно наткнетесь на выпущенные у нас японские комиксы по тому же «Преступлению и наказанию» или «Братьям Карамазовым».

Честно признаюсь: я не до конца уловил, чего надеется добиться собеседница президента. Рассчитывает, что после мультиков об Андрее Болконском или Григории Мелехове зрители с энтузиазмом погрузятся в четырехтомные эпопеи Толстого и Шолохова? Или в принципе рекомендует заменить уроки литературы уроками анимации? Сомневаюсь, что Мастусова не понимает: ее лекарство никого не спасет, это — плацебо. Пытаясь добыть госзаказ на профанацию, она зря как о чем-то бесспорном твердит: злокачественное нечтение — мировая и непобедимая болезнь.

Не так давно гостивший у нас французский литератор засвидетельствовал: юные парижане и марсельцы любят книги. Да еще и выбирают какие потолще — желают подольше побыть с их героями. Читают маленькие китайцы. Читают мальчики и девочки во многих европейских странах.

Вот этим бы опытом всерьез и поинтересоваться. А сперва заглянуть, запасшись валидолом, в книжные магазины, где цены все сильнее ошарашивают. Красивые, соблазнительные, отменно проиллюстрированные издания «Тома Сойера», «Робинзона Крузо» или сказочных повестей про Незнайку продаются за семьсот, восемьсот, тысячу рублей. С такими ценниками деградация культуры нам обеспечена. Это нужно постараться собрать домашнюю библиотеку. А без этого и не мечтайте, что ребенок потянется к книге.

Под занавес — еще несколько слов об английских детях и Шекспире. Им трудно вникать в тексты его комедий, трагедий, хроник. Но это не значит, что они не читают других авторов. Британские филологи давно огорчаются: «Гамлета» и «Ричарда III» за рубежом и, прежде всего, в России любят больше, чем на родине драматурга благодаря хорошим переводам. А соотечественники классика вынуждены сражаться с шекспировским староанглийским. Вообразите, кто бы у нас влюбился в Пушкина и Тургенева, если бы они писали на старославянском? Оттого-то вовсе не расточительные британцы и вкладывают деньги в свой анимационный проект.

А нам не стоит хвататься за этот якобы прогрессивный эксперимент. Потратим лучше средства на иные способы возвращения книги в жизнь наших детей.
19 Июня 2017 15:15

Диагноз: «денежная болезнь»

0
Вот два сюжета для новостей, которые, кажется, так и не попали в новостные выпуски ведущих федеральных телеканалов. Они друг с другом вроде бы не связаны, но оба могут считаться симптомами одного недуга.

Итак, сюжет номер раз. Когда год-полтора назад фаворитка популярного конкурса «Голос» Эра Канн, сломав формат, тонко и душевно спела «Темную ночь», она не предполагала, что финалом ее выступления будут не аплодисменты зрительного зала, а разбирательство в зале суда. Неожиданно выяснилось: у песни, прозвучавшей впервые аж в 1943 году, имеется хозяин. Композитор давно умер. Поэт, сочинивший стихи, тоже. Но живет, здравствует и, вероятно, процветает ООО «Национальное музыкальное издательство». Оно и купило права на пятьдесят тысяч (!) произведений советских и российских композиторов. В том числе на «Темную ночь». И теперь желает иметь свои проценты за каждое ее исполнение. А потому подало иск на организаторов проекта — Первый канал. Поначалу требовали миллион. Суд постановил: хватит и шестисот тысяч.

Не то чтобы я сильно сострадаю Константину Эрнсту и его команде. За их финансовое благополучие беспокоиться не приходится. Но мне как-то странно, что на песню, ставшую, в сущности, народной, общим нашим достоянием, как сама память о великой войне и Великой Победе, кто-то наложил тяжелую цепкую руку. А вдруг, господа, бесплатно нельзя уже петь ни «В лесу прифронтовом», ни «Катюшу», ни даже «Вставай, страна огромная»?

Закон есть закон. Только кроме законов писаных существуют неписаные. Например, законы совести. Ответьте, читатель: вы часто слышите советские хиты с эстрадных подмостков и на «голубом экране»? Вашим детям и внукам знакомы мелодии и тексты «Землянки» или той же «Темной ночи»? По-моему, за любую попытку возвратить нынешнему дню такие святые свидетельства о силе духа, любви и мужестве следует в ножки поклониться, а не затевать судебную тяжбу. Эта музыка — мост, соединяющий поколения.

Однако санкции суда за, так сказать, преступное исполнение песни особой реакции не вызвали. Сообщение о случившемся вскользь промелькнуло в Интернете — и всё. Мало кого задел и другой сюжет. В праздничных торжествах по случаю юбилея Филиппа Киркорова в подмосковном селе Деденево решили поучаствовать местный глава и директор школы. Они распорядились: не жалеть учебных часов на зубрежку биографии «звезды».

Сомневаюсь, что деденевские ребята очень уж твердо помнят, когда родился и когда погиб Пушкин. Зато факты из жизни и творчества попсового кумира в юных ненатруженных мозгах уложатся прочно и надолго. А главное — дети усвоили: «наше всё» сейчас не Александр Сергеевич, а Филипп Бедросович.

История эта заинтересовала, похоже, лишь журналиста «Литературной России», задиристой газеты с не слишком большим тиражом — пять тысяч экземпляров на всю страну. И он поставил диагноз: так вот и идет дебилизация людей, начиная с детских лет. Ну а СМИ, и электронные, и печатные, что вносят решающий вклад в надувание мыльных пузырей, в превращение русской, российской цивилизации в попсовую, на сей счет хранили молчание.

Что общего между судом за «Темную ночь» и новаторской инициативой почитателей Киркорова из села Деденево? Вопрос риторический. Речь не об изъянах, а о зияющих провалах в культурной политике. Масскульт мощно и нагло теснит хорошую музыку, хорошее кино, хорошие книги. По выражению писателя Владимира Личутина, мы подхватили «денежную болезнь». Причем в тяжелой форме. И даже в песнях военного времени видим просто товар. Спрос на него куда меньше, чем, допустим, на творения любимца и старых дев, и нимфеток Стаса Михайлова. Но когда находятся талантливые люди, готовые воспитывать вкус, пропагандировать настоящее искусство, их могут и притормозить: хотите это петь, это показывать — платите.

В четвертом веке до новой эры выдающийся философ тоже сетовал на тогдашних, древнегреческих, Стасов Михайловых. И возлагал всю ответственность на публику. «Грубость вкусов, писал он, вызывает изменение самого характера музыки, так что сами исполнители, подлаживаясь под вкусы зрителей, претерпевают изменения и со стороны внутренних качеств, и со стороны телодвижений». Но разобраться, кто больше виноват — сидящие в зале или выходящие на сцену, — не легче, чем отыскать ответ на головоломку: что появилось раньше — яйцо или курица? Стас Михайлов и Павел Воля опускают планку до плинтуса, а их поклонники счастливы, что не надо тянуться вверх, вставать на цыпочки.

Иногда, впрочем, попса тихо, но настойчиво претендует и на место классики. Допустим, в одной и той же книжной серии выпускаются томики Пушкина, Блока, Маяковского, Евтушенко и — Ларисы Рубальской. «Я помню чудное мгновенье...» и манерное дамское рукоделие типа «Плесните волшебства в хрустальный мрак бокала» уравнены в правах.

Недавно обнародовали данные о фильмах, приносящих самые солидные доходы. В лидерах фигурировали блокбастеры Тимура Бекмамбетова, абсолютно пустые «Елки». Кино Михалкова, Звягинцева, Кончаловского, Шахназарова числится в отстающих. Они, чудаки, делают картины в расчете на думающего зрителя. Только круг думающих, сопереживающих, ищущих смысла сужается.

Но не сами же по себе исчезают такие люди. Их отучили думать. Их соблазнили сериальным «мылом» и примитивными боевиками, чье содержание и эстетика абсолютно совпадают с компьютерными играми. А культура-то, простите за напоминание об очевидном, не развлечение, а рост души, рождение и укрепление духа. Однако «денежная болезнь» тому и другому препятствует. И тогда певцу или певице, которые любят не только Игоря Крутого и Игоря Николаева, могут заткнуть рот судебным иском. А юбилей бывшего супруга Аллы Пугачевой сделать всенародным праздником.
13 Июня 2017 12:56

Не все узоры смывает летний дождь

0
В потоке невеселых сообщений российских СМИ последних дней о терактах, приметах новой «холодной войны», росте цен, стихийных и техногенных бедствиях мало кто обратил внимание на информацию о распоряжении Владимира Путина подготовить план поддержки народных промыслов. Без нее, считает президент, они исчезнут. А это часть культурного кода нации.Кто-то, допускаю, скептически пожал плечами: да разве в России сегодня до свистулек и матрешек? Пусть романовская или дымковская игрушка, жостовские подносы и елецкие кружева подождут до лучших времен. Сколько ждать: десять, пятнадцать, двадцать лет? Однако тогда ни поддерживать, ни спасать уже будет нечего. Уйдут последние мастера, забудутся традиции, навыки, секреты. У нас в России и так за четверть века закрылись примерно полсотни предприятий, где занимались теми самыми народными ремеслами. И большинство оставшихся балансирует на грани ликвидации. А осталось-то их, по официальным данным, на всю страну около ста.
Тут поневоле подумаешь о наших предках. Вряд ли они жили так уж спокойно, благоустроенно и безопасно. Да вот поди ж ты: им все равно хотелось наполнять колодезной водой, квасом, медовухой не абы какую посудину, а красивые ковши и чаши. И хлеб свой насущный, иной раз скудный и черствый, им нравилось класть на любовно расписанные блюда.
Потребность в красоте была бескорыстна. Да и сейчас, как будто бы покорно приняв правила прагматиков, которые и пальцем не шевельнут без материальной выгоды, мы бунтуем. В нас вскипает жажда совершить нечто абсолютно непрактичное, лишенное и намека на целесо­образность и доход. Зачем? Да мы порою и сами не находим ответа. Незачем. Просто чтобы душа порадовалась.
Удивительный пример такого нерыночного подхода — узоры, которые делают на Троицу из песка разных цветов прямо на земле в селе Волчье Добровского района. На дорожках, во дворах, на улице в один день вырастают причудливые растения, возникают трогательные фигурки людей и животных, распускаются яркие орнаменты. Для жителей Волчьего сам этот процесс — праздник. Ради него они отыскивают подходящий песок Бог весть в каком отдаленном овраге, а потом дружно, хотя, наверное, и не без желания посоперничать между собой, берутся за свои художества.
Нет, разумеется, это не промысел, а старинный обычай, пробуждающий в обычных крестьянах тягу к творчеству. Никого не печалит, если первый же дождик уничтожит всю их работу. Что с того? Ему не смыть ту самую радость, рожденную игрой в песочек — игрой, завещанной дедами и прадедами.
Слава Богу, волченские узоры народ делает сам — по зову души. А как обойтись без финансирования умельцам, вращающим гончарный круг, авторам романовских красавиц, лошадок, петухов, женщинам, позванивающим коклюшками на фабрике елецких кружев, что легче перистых облаков.
Кто-то удачно заметил: села Романово давно нет на карте, а романовская игрушка уцелела. Она вызывает восторг у публики на всероссийских и международных выставках, получает почетные награды. С признательностью говорят сейчас о легендарных ее создателях — династии Митиных или Иване Гункине. А ведь игрушки эти на долгое время фактически исчезли. Понадобились усилия энтузиастов и помощь власти, чтобы старинное ремесло навсегда не кануло в Лету. Сейчас благодаря им появился даже центр, взявший на себя миссию хранить и продолжать традиции промысла.
В Липецкой области к такому наследию относятся серьезно, будь то роспись деревянных ложек, плошек, поставцов или изготовление елецких рояльных гармошек. Неслучайно в Ельце недавно открылся Музей кружева. А в Липецке есть замечательный Музей народного и декоративно-прикладного искусства. Его сотрудники отыскивают редкие экспонаты в экспедициях по дальним уголкам региона. Они устраивают интереснейшие экспозиции, проводят мастер-классы для тех, кто решил сам овладеть каким-нибудь ремеслом.
Но будет чересчур самоуверенно утверждать, что у нас тут все в полном порядке. Марфа Синева, два десятка лет вдохновенно трудившаяся главным художником на фабрике «Липецкие узоры», горько рассказывала мне о сложной судьбе коллектива. Она, в сущности, пересадила на нашу почву хохломскую роспись, по-мичурински бережно и мудро привив к ней нечто специфически липецкое. Эта на редкость одаренная женщина, заслуженный художник России, лауреат Государственной премии имени Репина, обеспокоена перспективами дела, которому отдала жизнь. Оно не может, не должно быть жертвой рыночной стихии, теряя мастеров, утрачивая надежду.
Но больше всего Синеву печалит равнодушие молодых к традиционному и в полном смысле слова эксклюзивному творчеству. Они, говорила мне Марфа Федоровна, предпочитают безликие, конвейерные импортные безделушки. Как это изменить?
А не стоит ли, с учетом президентской инициативы, объявить липецкий край территорией мастеров и регулярно проводить фестивали умельцев России? Это могло бы стать нашим брэндом. Представьте: фестиваль ремесел и фольклорных коллективов. С выставками, ярмарками, концертами, мастер-классами, «круглыми столами», где обсуждаются вопросы развития народного творчества во всех его проявлениях. Разве без любви к своему, родному, без понимания культуры, доставшейся в наследство от елецких кружевниц, от кузнецов и гончаров, от вышивальщиц и ткачих, возможно вести речь о сбережении корней, о патриотическом воспитании?
[/SIZE][/SIZE]
31 Мая 2017 14:30

Досье на Ильича

0
Однажды кто-то из соратников попросил Ленина записать брошенную им в разговоре удачную острую мысль. Не то ведь потом начнут пересказывать и непременно переврут. Владимир Ильич беспечно, а может, досадливо отмахнулся: «Все равно будут врать без конца...»

Так и произошло. И враги, и друзья врали. Ну, с врагами понятно. Они ненавидели Ленина и боялись его даже мертвого. Не зря нынешние либералы не прекращают возню у подножия Мавзолея: убрать, поскорее убрать с глаз долой, зарыть, закопать поглубже. Как будто вместе с телом покойника можно заколотить в гроб, похоронить его идеи.

Чего только о Ленине не услышишь! Он был немецким шпионом. Он был патологически безжалостен. Он мстил царской династии за казнь брата. Он не любил Россию и готов был сжечь ее, чтобы запалить мировой революционный пожар. В общем, целое досье компромата.

Затем его, это «черное досье» на Владимира Ильича, просеяли дотошные архивисты, историки, даже медики. И практически все обвинения — от шпионажа и склонности к насилию до неукротимого властолюбия — были опровергнуты фактами. Причем в числе экспертов мы видим специалистов, весьма далеких от безоглядных симпатий к большевизму. К примеру, Горький в принципе считал: защищать Ленина от сплетен и клеветы — унизительно для самого Ленина. Наветы и нападки — удел каждого крупного деятеля. А уж политика ленинского масштаба — подавно. Лидер большевиков не соглашался смириться с тем порядком жизни, когда «человек разумный», по сути, превратился в человека либо угнетающего, либо угнетенного, обманутого либо обманывающего, голодающего либо сверхсытого. Разве это могло нравиться сильным мира сего?

Неизвестно, однако, чьи выдумки были опаснее — противников, что упражнялись в ненависти с открытым забралом, или иных недалеких «верных ленинцев», лепивших из живого, менявшегося, притягательного лица иконописный лик. Ленин, мол, никогда не ошибался, Ленин все предвидел, Ленин во всем был прав, Ленин мухи не обидел, в основном занимался тем, что гладил по головкам детей и оставался безупречным в любое мгновение своей жизни.

Недавно не обремененного избытком знаний студента спросили, когда Ленин умер. Поскольку на «помощь зала» и «звонок другу» он надеяться не мог, бедняга попробовал отгадать: где-то в пятидесятые годы? Или в шестидесятые? Не удивляйтесь, господа, но, ткнув пальцем в небо, он, по-моему, попал-таки в «яблочко». Если, конечно, принять за аксиому, что выдающийся лидер уходит навсегда отнюдь не в день своих похорон. Он жив, пока люди верят в правоту его дела.

Полвека после смерти Ленина само это имя сплачивало страну. Память о Ленине помогала вытерпеть разруху, лютый голод, репрессии, победить в войне, выйти в космос, построить могучую супердержаву. Но на пороге семидесятых наступила усталость. Не нашлось людей, способных хранить и подпитывать ленинскую веру в преображение России.

К праздникам по инерции еще исправно подновляли тысячи памятников Ильичу, большинство которых, кстати, были сооружены кое-как, не художниками, а ремесленниками по одному унылому шаблону. Приезжавшие впервые в столицу держали в уме программу-минимум: ГУМ, ЦУМ, Мавзолей. С бесчисленных плакатов Ильич в своей обязательной демократической кепочке весело напутствовал проходящих мимо: «Верной дорогой идете, товарищи!»

Но та ли это была дорога, что Россия выбрала в октябре семнадцатого? Не вильнула ли она совсем в другую сторону? Клятвы бюрократов при партбилетах в преданности коммунизму воспринимались теперь как формальный, пустой ритуал. В начальственных кабинетах коричневые или синие тома сочинений «основоположника» занимали почетное место. Да только в них редко заглядывали. Разве что подыскивая цитатку к отчетному докладу. Растеряв убеждения, повторяли слова, слова, слова. А отсюда рукой уже было подать до Горбачева, до ельцинских «загогулин» и гибели Советского Союза.

И тут же, естественно, поднялся девятый вал «ленинофобии». Те, кто вчера превозносил «родного Ильича», начали взапуски его поносить. За неимением собственных мыслей обокрали белоэмигрантов первой волны. При том как бы не приметили: ответы на их «наезды» прозвучали давным-давно. На пущенную заново в тираж болтовню о безразличии Ленина к крови, пролитой в годы революции и Гражданской войны, ответил опять-таки Максим Горький: бескомпромиссное подавление врагов было для Владимира Ильича адски трудным дело. А изгнанный из России философ Николай Бердяев честно признавал: жестоки законы революции, а не революционеры. И «белый террор» не уступал в кровавой ожесточенности «красному».

В той «мясорубке» эпохи Ленину удалось главное. Возглавив революционную партию, а затем первое советское правительство, он реально спас страну от распада, хаоса и иностранной колонизации. От хаоса, в который ее погрузил Кабинет министров Керенского, от колонизации, которую готовы были принять хоть Колчак, хоть Краснов.

Сейчас у нас выпускается масса литературы о разных политических персонажах: Ришелье, Бисмарке, Наполеоне, Рузвельте, де Голле, Маргарет Тэтчер. Больше всего книг почему-то о Черчилле. Ну и, конечно, о Сталине. А о Ленине издано всего ничего. Это не соответствует той роли, которую он сыграл на подмостках истории двадцатого века. С ним в политике, как с Толстым в литературе, рядом поставить некого.

Быть может, столетний юбилей Октябрьской революции изменит положение? Нельзя понять судьбу нашей страны, самих себя, свои ближние и дальние перспективы, не узнав, не поняв, реально и по достоинству не оценив Ленина.
24 Апреля 2017 13:37

Когда историю подменяют мифы

0
В странах Балтии — «лесные братья». На Украине — бандеровцы. В Польше — отряды Армии Крайовой. Позвольте! Разве справедливо легендарную, воспетую в стольких романах и фильмах АК ставить в один ряд с нацистскими бандитами и палачами? Ту самую Армию Крайову, которая храбро сражалась с гитлеровцами. Ту самую, чье семидесятипятилетие сейчас торжественно празднует современная Польша. Представьте себе, можно.

В каждом царстве-государстве о прошлом рассказывают на свой лад. Надо — не пожалеют румян. Надо — выплеснут бочку дегтя. О чем-то проорут во все горло, о чем-то будут помалкивать в тряпочку. Турки промолчат, к примеру, о геноциде армян. Англосаксы и французы — о том, как отдали на съедение фюреру Чехословакию. Зато любая стычка с врагом услужливыми мифотворцами объявляется великой битвой.

Доходит до патологии. Посмотрите, что творится на Украине. Там абсолютно всерьез доказывают: с укров началась вся земная цивилизация. Якобы им человечество обязано множеством благодеяний, в том числе они разгромили и нацистскую Германию.

Однако не украинцы первыми вступили на стезю мифов, баек и фальсификаций. Их давно опередили поляки. Например, Армия Крайова (АК) провозглашена не больше не меньше мощнейшим конспиративным ­войском в Европе эпохи Второй мировой. Точь-в-точь как в детской сказочке: я самый сильный, самый умный, самый красивый, и это все я сам придумал. Дотошные историки, по крайней мере, за пределами Польши, знают: АК не сравнить с десятью корпусами партизанской армии Тито в Югославии или бесстрашными словаками, чье антифашистское восстание охватило территорию в сто тысяч квадратных километров и длилось три месяца.

Подвиги «аковцев» поскромней. Сталин не зря еще летом 1944 года на встрече с премьером так называемого «польского правительства в лондонской эмиграции» Миколайчиком (то есть реальным командующим Армии Крайовой) недоумевал: она же не воюет с немцами. «Отряды этой армии, — говорил наш Главковерх, — скрываются в лесах... Отряды польской подпольной армии не дерутся против немцев, ибо их тактика состоит в том, чтобы беречь себя и затем объявиться, когда в Польшу придут англичане или русские».

И как же оценить в таком случае бравые реляции, что «аковское» командование посылало в Лондон? Пущено под откос семьсот с лишним вражеских эшелонов... Взорвано сорок железнодорожных мостов... И так далее, в том же духе.

Историк и публицист Александр Усовский без обиняков называет подобные отчеты приписками. И рекомендует заглянуть в документы пунктуально точных немцев, где зафиксировано: в Польше поездов уничтожено в два с лишним раза меньше указанного. И мостов ликвидировано одиннадцать. Причем не факт, что в том заслуга только диверсионных групп АК. А знаете, сколько солдат и офицеров неприятеля положили в боях «аковцы» за немаленький срок в полтора года? Аж тысячу человек! Между тем, напоминает Усовский, белорусские партизаны во время оккупации уничтожили полмиллиона врагов.

Впрочем, Сталин был совершенно прав. Из Лондона АК приказали решать другую задачу: обеспечить условия для возвращения министров-эмигрантов в их же министерские кресла. А значит, всячески мешать освобождавшим страну советским частям создавать административные органы из польских патриотов, симпатизировавших СССР.

Не будем перечеркивать все, что делали или старались делать бойцы Армии Крайовой. Среди них были и храбрецы, и искренние антифашисты. Но «аковская» верхушка куда сильнее, чем немцев, ненавидела и боялась русских! А потому не стеснялась вступать с гитлеровцами в сговор. И посылала своих людей расправляться с партизанами, казнить соотечественников, ждавших Красную Армию, расстреливать наших солдат, бежавших из плена или выполнявших задания в тылу противника.

О двуличии, о фактах предательского сотрудничества с немецкими оккупантами АК свидетельствуют рассекреченные документы. Вот советская опергруппа, действовавшая в районе железной дороги Вильно — Гродно, подверглась нападению крупных сил Армии Крайовой... Вот на Западной Украине несколько отрядов АК рука об руку с немецкими карателями участвовали в боевых операциях против партизан... Вот в Люблинском воеводстве «героические» марионетки лондонского правительства убили русских девушек-медработников, вырвавшихся из-за колючей проволоки гитлеровского концлагеря... Вот расстреляли раненых красноармейцев-разведчиков... Вот в нескольких селах Билгорайского района убили пятьдесят шесть мирных жителей... Перечень таких преступлений, к сожалению, нетрудно продолжить.

Причем происходившее тогда нельзя считать «местной инициативой». Соответствующие директивы поступали опять-таки из Лондона. С благословения лондонских вождей началось и трагическое Варшавское восстание. Его вдохновители решились на авантюру. Они даже не сочли нужным поставить о нем в известность советское командование, согласовать сроки. С немецкими генералами встречались, договаривались запросто, да и действовали с ними заодно. С нашими же и не подумали. А потом, естественно, ко всем бесчисленным провинностям России прибавили и якобы нежелание прийти на помощь восставшим. Хотя у нас в те дни не имелось этой возможности — слишком ожесточенным было сопротивление хорошо подготовившихся немецких частей. А расплатились за «аковское» безрассудство жизнью тысячи варшавян.

И вот теперь поляки отмечают юбилей Армии Крайовой, не желая и слышать о реальной ее цене. В Польше сносят памятники советским освободителям и чествуют тех, чья репутация запятнана кровью своих же. Но когда речь идет об «аковцах», нередко трудно решить, кто для них был свой, а кто чужой...
17 Марта 2017 12:09

Война идей и цитат

0
Ну, пошло-поехало... Газеты публикуют полосные материалы по поводу грядущего столетия Октябрьской революции. Кипят страсти на телевизионных ток-шоу. Демонстрируются документальные сериалы о трагических событиях вековой давности. Социологи расспрашивают граждан, собираются ли те праздновать столетний юбилей то ли крушения империи, то ли рождения советской республики.

Оппоненты общаются, стиснув зубы и гневно сверкая глазами. Разделение на «красных» и «белых» все еще не стало историей. Попытки докопаться до истины сплошь и рядом превращаются в войну цитат. Монархисты типа Никиты Михалкова транслируют сетования Николая II на окружавшие его предательство, трусость и измену. Радикалы, инородцы, масоны, немецкие шпионы погубили процветающую страну. И раскрывается томик Ивана Ильина, сочинившего торжественную оду погибшей России: «Это был... крепнущий и здоровеющий организм. Богател... крестьянин-собственник. Умственно рос и креп рабочий. Развивалась технология высокого качества. Слагался и креп русский национальный капитал... Море просвещения изливалось на все слои народа... Все это было, и ничего этого нет» Ильин авторитет, светлая голова. За что большевики и изгнали философа за границу. Потом он какое-то время симпатизировал фашизму, но про это поминать неуместно. Слушайте лучше, потомки, восторженно-ностальгический пересказ эмигрантских снов почтеннейшего мыслителя.

А в пику ему приводится десяток других фрагментов. И не обязательно из статей Ленина или пламенных речей Троцкого, а, допустим, из Брусилова. Того самого геройского генерала, чей прославленный прорыв оказался одной из немногих успешных операций царской армии в Первой мировой. «Большевики во многом оказались правы. Они с корнем вырвали русскую прогнившую аристократию, лишили фабрикантов и помещиков их богатств, накопленных в течение многих лет за счет русского народа. Большевики, наконец, сохранили целостность России».

Ладно, генерал и есть генерал — не экономист, не философ, не политик. Но вот вам признания Протопопова, не больше не меньше — министра внутренних дел при последнем русском императоре. «Финансы расстроены, товарообмен нарушен, производительность труда на громадную убыль... Пути сообщения в полном расстройстве... Города голодали, деревня была задавлена постоянно под страхом реквизиций... Упорядочить дело было некому. Верховная власть перестала быть источником жизни света». Неужто это и есть приметы «крепнущего и здорового организма».

Так что с цитатами стоит быть осторожными и настороженными. Да и с проверенными цифрами и фактами — тоже. По крайней мере, если перед тобой грандиозный, туго затянутый, запутанный узел, каким и была Великая русская революция. Есть, разумеется, вещи бесспорные. Да, гражданское противостояние унесло русских жизней больше, чем Первая мировая. Да, иные шаги Советской власти необъяснимы. Хотя бы преследование веры и верующих. Особенно если вспомнить, что придет срок, и в Моральном кодексе строителя коммунизма дословно повторятся евангельские заповеди. Политика первых лет нового режима сильно рассорила большевиков с крестьянами. Те жаждали земли и воли. Землю они получили, но почти немедля их начали потрошить продотряды, выскребая по сусекам каждую кроху хлеба.

Не стоит, однако, забывать: Ленин и ленинцы первые в мире осуществляли, выражаясь нынешним языком, проект, зыбкие очертания которого едва наметили в своих толстых томах мудрые бородачи Маркс и Энгельс. Вот и забрели в тупик, наломали дров, пролили реки крови. Но учились, менялись, искали выход, казалось бы, в безнадежных, гибельных обстоятельствах. А аккурат через четверть века после Великого Октября загрохотали орудия невиданной в мире страшной войны. И Россия, ставшая Советским Союзом, ее выиграла. Совершила то, на что не хватило сил у всей Европы, да и у могучей, богатой Америки. И сейчас незашоренные историки констатируют: большевистские преобразования были, в сущности, первой по-настоящему успешной модернизацией страны. Удался ли нашему поколению такой же прорыв спустя двадцать пять лет после 1991-го? Решите сами, господа.

Революция — это трагедия, кровь, насилие, не ведающее пределов и закона. Колоссальное везение для страны и народа, когда радикальные и эффективные перемены происходят без таких потрясений. Но это в значительной мере зависит от упорства, упертости тех, кто им противится. Так что «белым», «красным», «зеленым» того времени не резон было меряться пролитой кровью. Что бесчеловечнее: расстрел страстотерпцев из царского рода в Екатеринбурге или участь поэта Вермишева, растерзанного на куски мамонтовцами в Ельце? Вопрос бессмысленный.

Но как поступить сегодня со всем, что мы знаем или не знаем о тех годах, о «комиссарах в пыльных шлемах» и военачальниках с офицерскими и генеральскими погонами, о вождях и рядовых, кому выпало жить в эпоху великих перемен? Есть ли способ спустя целое столетие примириться, на худой конец, просто принять случившееся как историческую веху, а не повод для углубления раскола?

Мне на память приходит рассказ писателя Виктора Шкловского о деникинском офицере, набиравшем ­кадры для Добрармии. Тот вдруг признался: «Я русский человек, мой национальный герой — Ленин. Как военный человек пытаюсь понять его как противника, и все время восхищаюсь. Я буду с ним драться. Буду разбит, а согласиться не могу»

Не дает ли нам этот военный из мемуаров Шкловского ключ, как смотреть из нашего далека на людей начала двадцатого века? И уже не столько судить, сколько отдавать должное мужеству и вере всех честных защитников своих убеждений, своего взгляда на Россию?
13 Марта 2017 10:34

Главный наш союзник

0
Когда век с лишним назад в Германии придумали пистолет новой конструкции, над его названием голову долго не ломали. Взяли да и разрубили пополам знаменитое латинское изречение: «Si vis pacem, para beelum”. И взяли вторую половинку: «парабеллум». А переводится эта поговорка древних римлян так: «Хочешь мира — готовься к войне». Понятно, чему отдали предпочтение немцы.

Но не менее глупо отбрасывать и первую часть этого, выражаясь по-современному, слогана. А охотников выхолостить его подобным образом много. Ушам не веришь, внимая продвинутому политологу или экономисту, который озабоченно бубнит: чего ради России столько расходовать на армию и на вооружение? Мы за мир. Лучше отдадим оборонные денежки на образование и здравоохранение.

Похоже, эти господа до сих пор блуждают в розовом тумане самообмана девяностых. Тогда даже не самые наивные люди верили: после крушения коммунизма, после развала СССР у нас врагов не осталось. Запад жаждет бескорыстно дружить с Россией и помогать ей. Закроем оборонные заводы или проведем их конверсию. Пусть вместо танков и ракет клепают газонокосилки, мясорубки и прогулочные катера для олигархов. Армию, натурально, сократим. А в школах запретим игры типа «Зарницы» — неправильно милитаризировать неокрепшее детское сознание.

Особенно поспешно взялись за моральное разоружение. Сильно хотелось стать истинными европейцами, а не заскорузлыми русскими патриотами. Осмеливались даже говорить, что солдаты Великой Отечественной вообще зря защищали страну от европейца Гитлера.

Остановить глобальное обесценивание Победы впоследствии оказалось труднее, чем опять запустить военные предприятия, модернизировать и построить новые бронетранспортеры и самолеты. Вооруженные силы уже возрождались, а прыткий телевизионщик без зазрения совести обзывал героев Брестской крепости «крепостными героями». А кто-то с невинной миной спрашивал: не стоило ли во избежание колоссальных жертв и страданий встретить Гитлера в Ленинграде хлебом-солью? Или сообщал, будто Зое Космодемьянской ставили психиатрический диагноз, а Александр Матросов не бросался грудью на амбразуру.

От новоявленных Чаадаевых не дождешься и полсловечка о реальных опасностях для страны. Они, надо же, слыхом не слыхивали, что девяносто пять процентов военных баз на земном шаре принадлежат США. Их не пугает, что НАТО отовсюду подползает к границам России. Эти ребята знай себе твердят: урезайте военные расходы.

Чаадаевы наших дней, в отличие от автора «Философических писем», не шибко привязаны к России ни с широко закрытыми, ни с широко открытыми глазами. И не огорчатся, если на сэкономленные по их рецепту средства начнут, как при Ельцине, завозить для русских детей учебники, одобренные Соросом. Но, конечно, согласившись на это и все прочее в том же духе, мы можем надеяться на более милостивое отношение Запада. Слабая Россия — послушная Россия. И она наших партнеров стопроцентно устроит. Верните порошенкам Крым, уберитесь из Сирии, бросьте на произвол судьбы Донбасс и Луганск, ополовиньте свои арсеналы — и лидеры «золотого миллиарда», глядишь, вычеркнут нас из списка главных врагов цивилизации.

Однако повторим, господа: девяностые годы — уже история. Причем история скверная, стыдная для нашего государства. И к ней возврата не будет. Чужакам ни бесцеремонно диктовать ей, как жить, ни хозяйничать в кремлевских кабинетах, ни опустошать российские недра и русские души больше не позволено. А гарант этого — главный союзник, главный защитник державы (тут с Александром III не поспоришь): ее армия и флот.

Армию мы строим, обновляем, действительно, идя на жертвы, порою затягивая пояса. Но результат очевиден. Ныне солдаты обуты-одеты на загляденье, не то, что двадцать лет назад. Летчики не подрабатывают по ночам извозом. Предприятия, где выковываются щит и меч страны, не продаются за гроши, не разворовываются — там занимаются тем, чем и должно заниматься.

Недавно лидеру общественного движения «Суть времени» Сергею Кургиняну предложили за тридцать секунд сформулировать, как не допустить кровавой бойни в мировом масштабе и не дать задушить Россию. Он уложился в две секунды, произнеся одно-единственное слово: сдерживать. Не демонстрировать агрессивности. Не захватывать чужих территорий. Не наживаться за счет соседей. Только сдерживать. Чтобы ни в чью горячую голову не забрела безумная идея силой заставить нас отступиться от собственных интересов, от справедливости, от долга перед детьми и внуками, перед союзниками и друзьями.

Пусть все знают: России есть чем ответить. И мало не покажется. То есть нашим «партнерам» другого выхода, кроме как уважать принципы возвратившейся на политический Олимп державы, нет. С нею придется договариваться.

Сегодня без России просто-напросто не удается уберечь от новых угроз и потрясений целые континенты. А она, вопреки любым санкциям, информационным атакам, ложным обвинениям, вновь оказывается заслоном, да хоть для той же Европы, от очередных варваров. Когда-то она ограждала европейцев от сокрушительных нашествий кочевых орд. Спустя столетия спасала, освобождала от фашизма. А ныне практически в одиночку, под улюлюканье явных и тайных покровителей террористов, противостоит ИГИЛ.

Хочешь мира — готовься к войне. Так расшифровывается то самое понятие сдерживания. Поэтому наш День защитника Отечества лишен и намека на демонстрацию своего превосходства, милитаристской эйфории. Это просто красная дата в календаре мирной страны, которая способна за себя постоять.
22 Февраля 2017 12:09

Заслон от агрессии

0
У русских ген гостеприимства передается из поколения в поколение. Иностранцев оно поражает не столько щедростью и размахом, сколько неподдельной душевностью, искренностью. Как поучал мудрый правитель Владимир Мономах: «Более всего чтите гостя, откуда бы он ни пришел к вам: посол ли, знатный человек или простой, всех угощайте едой и питьем, а если можно — дарами».

Мифы-страшилки, что сочиняли и тиражировали недоброжелатели, допустим, о Советском Союзе, чьи жители, мол, холодны и неприветливы, как русские зимы, да еще жутко насторожены и недоверчивы с чужими, развеивались в первые же часы пребывания гостя на нашей земле. В разных уголках планеты и сегодня можно встретить поседевших людей, восторженно вспоминающих учебу в российских вузах или непередаваемую атмосферу дружбы и братства на Московском фестивале молодежи и студентов шестидесятилетней давности. А какой была, вопреки бойкоту и санкциям, Олимпиада 1980 года! Наконец, уже на памяти совсем молодых — Олимпийские игры в Сочи. Их кому-то не терпелось заранее опорочить. Кто-то твердил, что русские не сумеют создать достойный уровень комфорта для ­спортсменов и болельщиков. Но предсказатели сели в лужу. В Сочи все прошло образцово. Злопыхателям осталось лишь как-нибудь отомстить России постфактум. И мстят. Вот случись тогда серьезные организационные срывы, возможно, сегодня бы российской спорт не подвергся во многом предвзятым атакам чиновников ВАДА.

Несмотря на беспримерное давление, в котором политики явно больше, чем заботы о чистоте спорта, мы себе не изменяем. И основательно готовимся принимать футболистов и тысячи болельщиков в рамках Кубка конфедераций FIFA в нынешнем году и мирового чемпионата в 2018-м. Готовимся исполнить все как надо, в духе заветов Мономаха.

Гостеприимство сегодня, однако, подразумевает, помимо максимальных удобств для каждого гостя, помимо условий, позволяющих превратить соревнования в настоящий праздник, стопроцентную безопасность на стадионах, улицах, в отелях — везде. Такое уж наступило неспокойное время. Нет нужды напрягаться, чтобы припомнить факты, отравившие крупные спортивные события. Начиная с трагедии на Олимпиаде в Мюнхене, когда жертвами террористов стали одиннадцать израильских спортсменов.

С той поры террористические угрозы не уменьшились, скорее усилились. До сих пор не смолкло эхо взрыва бомбы вблизи парижского стадиона «Стад-де-Франс». Впрочем, опасность исходит не от одних «игиловцев» и подобных им головорезов. Родившееся в гордой своей цивилизованностью Англии так называемое «фанатское движение» инфицировало весь мир. Для иных болельщиков футбол лишь повод выплеснуть агрессию, продемонстрировать нередко окрашенную в националистические тона неприязнь к тем, кто говорит на другом языке, у кого другой цвет кожи или другая вера.

Каких-то полгода назад в футбольные анналы как самый скандальный вошел чемпионат Европы во Франции. Дикие выходки, провокации, потасовки не смогли предотвратить ни семьдесят семь тысяч сотрудников МВД, ни военные, ни волонтеры. Продемонстрировав беспомощность, если не откровенное равнодушие к происходившему там, по привычке отыгрались в первую очередь на болельщиках из России. Хотя ничуть не меньше отличились те же англичане, немцы, поляки, турки...

Фанаты, конечно, безобразный нарост, фигурально выражаясь, на древе международного спорта. Странно видеть отнюдь не юнцов, а немолодых, плечистых, сытых мужиков, которые рвутся в драку, напропалую пьют и дебоширят, украсив себя шарфиками и эмблемами «своих» команд. В России их тоже хватает. Не позволить разгуляться ни им, ни офанатевшей публике из-за рубежа — задача нелегкая.

Слава Богу, в России на сей счет есть хороший опыт. В Сочи не случайно не было ничего похожего на чемпионат во Франции. Но несомненно, что потребуются немалые усилия и средства для защиты и Кубка, и чемпионата мира от неприятных эксцессов во всех городах, где пройдут встречи.

В проекте президентского указа на этот счет пре­дусмотрен целый комплекс строгих мер и шагов. Да, будут контролируемые и запретные зоны. Там либо исключаются, либо ограничиваются воздушные полеты (включая беспилотники). Ужесточается контроль за приезжающими, за их регистрацией. Что, подчеркну, не касается самих участников соревнований. Вводятся временные правила движения транспорта. Не разрешается торговля оружием и боеприпасами. Приостанавливается или ограничивается деятельность вредных для здоровья производств. Колоссальная ответственность возлагается на специалистов по предотвращению терактов, на стражей порядка. Им на помощь придет новейшая техника. Не стану пересказывать все пункты документа, который после обсуждения должен быть принят. Он, кстати, был опубликован на Федеральном портале проектов нормативных актов.

Не думаю, что у кого-то из здравомыслящей публики он вызовет хоть одно принципиальное возражение. Лучше отложить какую-то поездку или лишний раз пройти досмотр, чем с подозрением коситься на соседа по трибуне или пассажира в автобусе: не припрятано ли у того что-нибудь опасное для жизни? Между прочим, когда в США были взорваны башни Манхэттена, свободолюбивые американцы безропотно согласились поступиться толикой своих прав, лишь бы не грянули новые несчастья.

Вряд ли повышенное внимание к безопасности кубковых матчей и чемпионата испортит настроение поклонникам футбола. Напротив, чувство защищенности позволит целиком отдаться переживаниям за игру, общению, знакомству с памятниками богатейшей нашей истории и культуры. А у хозяев будут все основания приветствовать гостей, как повелось со времен Мономаха. Добро пожаловать, друзья, мы вам по-настоящему рады.
14 Февраля 2017 15:56

Жюль Верн против «стрелялок»

0
Государственным людям вдруг открылось: издание и продажа книг, газет и журналов, конечно, бизнес, но он немножко отличается от производства и продажи водки, колы, чипсов. Это, господа, оказывается, еще и социально полезная деятельность, даже культурная миссия. И ее нельзя, а то и опасно полностью отдавать во власть беспощадной рыночной стихии.

"Мы хочем быть культурными или не хочем?" — весело интересовался известный фельетонист в ту пору, когда билет в театр стоил рубля полтора, а роман «Анна Каренина» или учебник русского языка, по которому можно было усвоить спряжение глагола «хотеть», вообще копейки. Подразумевалось, что бескультурье и безграмотность у нас порождены исключительно нашей собственной ленью. Других препятствий нет. Сегодня, однако, острослову пришлось бы услышать иной ответ: «Многие хочут, да нет денег».

К примеру, недавно в Липецке гастролировал балет. Не первоклассный — собрали кое-каких исполнителей с бору по сосенке. Пусть уж как-нибудь там станцуют па-де-де, покрутят фуэтэ, для неизбалованных провинциалов сойдет. Но пожелавшим посмотреть хоть такое «Лебединое озеро», зато не по телевизору, а живьем за самое крайнее место в последнем ряду приходилось платить тысячу рублей. Главная печаль: те, кто «хочут», наскребали эту тысячу с трудом. А тот, кто тратит раз в двадцать больше за посещение ночного клуба со стриптизом, вашего Чайковского с его Одиллиями и Одеттами абсолютно «не хотит».

С книжками та же история. На стеллажах магазинов месяцы, годы томятся-пылятся, допустим, отменные «жэзээловские» биографии. Правда, в хорошей компании: с трагедиями Шекспира, сборниками Анны Ахматовой, сочинениями лауреатов «Большой книги» и премии «Букера». Цена отнюдь не роскошно оформленного томика в семьсот рублей еще пугает, но уже не удивляет. И причина тут не в сверхалчности издателей и продавцов. Вот та же серия «ЖЗЛ», старейшая и некогда любимейшая в России книжная серия. Основана до революции выдающимся просветителем Павленковым. Возобновлена в советское время стараниями Горького. А посреди постперестроечной разрухи спасена, между прочим, нашим земляком, когда-то секретарем Липецкого обкома комсомола Валентином Юркиным. Спасена заодно с издательством «Молодая гвардия», которым он руководит. Кстати, это единственное советское издательство, уцелевшее в эпоху свободы и демократии по-ельцински. Не сомневаюсь: Юркин , как и Павленков, по складу своему патриот и просветитель. И его не радуют запредельные цифры на ценниках. Но иначе не выжить.

И вот настал срок: власть намеревается реально помочь писателям, издателям, продавцам и читателям. Сообщение на сей счет появилось незадолго до Нового года в Интернете. Минкомсвязи готовит пакет мер по поддержке книжного дела. Предполагается, в частности, отменить налог на наше с вами право поумнеть. Проще выражаясь, обнулить для книжных магазинов НДС. А также понизить почтовые расходы на пересылку литературы. И не брать налоги за неликвиды, то есть за нереализованный в течение года товар. Плюс предусмотрена льготная аренда для торговли книгами в учреждениях культуры.

Идеи эти обсуждаются в правительстве. Консилиум специалистов из крупных издательских фирм прогнозирует: лет через пятнадцать оборот в их сфере должен удвоиться. Цены не будут катастрофически расти. А, может, начнут снижаться. Значит, читателей станет больше.

Но в том же Интернете уже заголосили скептики. На кой черт подпитывать литературу на бумажных носителях, ведь имеются электронные устройства? Включай и читай, коли тебе приспичило, своих Шекспиров и Достоевских.

Запальчивость прогрессивных интеллектуалов напоминает мне модное с полсотни лет назад поветрие: давайте дружно овладеем технологией скорочтения! Но в шуме, поднятом тогда энтузиастами, раздался негромкий голос великого ученого, филолога, прозаика Виктора Шкловского: а я хочу, сказал он, читать Толстого и Достоевского медленно.

В том-то и вся суть. Между прагматичным, вынужденным поглощением информации и удовольствием от чтения — пропасть. Текст книжки, обезличенный дисплеем, все равно что фастфуд взамен любимых маминых пирожков. Зарубежные психологи утверждают: богатство эмоций, глубина сопереживания при чтении обычной книжки процентов на тридцать выше, чем от знакомства с ее призраком в Интернете.

Будьте уверены: если не знающий еще всех букв ребенок не начнет рассматривать в красивой книжке иллюстрации к «Серой шейке», «Дюймовочке» и «Приключениям Буратино», он не пристрастится к чтению. Если в доме нет нескольких полок с избранными произведениями классиков, книжками по истории, нет ни Жюля Верна, ни «Занимательной астрономии» Перельмана, подросток выберет «стрелялки».

Мы привыкли оглядываться на зарубеж. Так учтите, господа: в Японии, Франции, Китае, Штатах книги на бумажных носителях не торопятся хоронить. И то, что в России наконец на государственном уровне решили спасти книгу, обнадеживает. Наша страна, выражаясь на нынешнем языке, в тренде.

Неожиданный постскриптум. Поделился сведениями о планах Минкомсвязи с замечательной женщиной, всю жизнь посвятившей книжному делу. На ее глазах вместе с Советским Союзом погибла такая мощная структура, как книготорг. Но она не переключилась на турецкие кожанки, а сумела открыть в Липецке первый в постперестроечные годы большой книжный магазин. Сейчас командует целой их сетью.

Мой рассказ ее равнодушной не оставил. Но потом она призналась: мучается от бессонницы. Причина — ультиматум, предъявленный торговле: за несколько недель поставить принципиально новые кассовые аппараты. Ей это обойдется где-то в миллион. «А у нас в каждом филиале дневная выручка тысяч двадцать пять», — растерянно говорила она.

Ну, что на это ответишь? Может, специалисты дадут свой комментарий?
11 Января 2017 14:57

Откуда ноги растут

0
Пока на дальних подступах к нашим границам мы помогаем сирийцам сражаться с игиловскими изуверами, в самой России идет не менее тяжелая, даже затяжная война с казнокрадами и взяточниками. Для краткости назовем их забытым, но выразительным библейским словом «лихоимцы».

Эти люди в девяностые прошлого века привыкли к безнаказанности. Им до сих пор не удается смириться с мыслью, что их лафа кончается. Они-то надеялись, что уже приучили страну терпеть лихоимство любого, кто получает хоть какую-то власть, — будь то изменяющий клятве Гиппократа врач, который кладет тебя в больницу за мзду, или начальник, не сомневающийся: приварок в виде взятки — штука, конечно, незаконная, но нормальная, раз ты пролез наверх.

Однако расследования, уголовные дела и приговоры последних лет должны бы уже развеять иллюзии, что Россия до бесконечности будет мириться с воровством и вымогательством. Вчерашние неприкасаемые лишаются своего привычного «иммунитета». Последняя такая сенсация связана с министром Алексеем Улюкаевым.

Сообщается, что он пойман с поличным. Ему принесли аж два кейса — по миллиону долларов в каждом. Подозреваемый, разумеется, еще не преступник. Но прислушайтесь к господам из элиты: они с ходу ставят под вопрос саму возможность подозрения.

Давайте без всякого злорадства и не опережая события присмотримся к герою скандала. Ему, конечно, не позавидуешь. Вчера еще министр, а теперь уже «экс» ввиду утраты доверия со стороны президента. Вчера — свободный человек, сегодня — под домашним арестом. Но, с другой стороны, г-н Улюкаев избавлен от необходимости развивать экономику и у него есть куда больше времени для поэтического творчества. Ведь, как информирует всезнающий интернет, доктор экономических наук, крупный банковский и министерский чиновник лет тридцать сочиняет стихи, даже выпускал их отдельными книжками.

Случай вообще-то не частый, но и не исключительный. Был, к примеру, дипломатический чиновник Федор Тютчев. Он тоже иногда сочинял в рифму. Кто нынче не способен процитировать наизусть тютчевские строчки: «Умом Россию не понять./ Аршином общим не измерить:/У ней особенная стать./В Россию можно только верить». Алексей Улюкаев их тоже читал. И даже использовал в одном из собственных произведений: «На белой нечисти простора, умом который не понять». Ну, вы догадались: «белая нечисть простора» — это эфвемизм все той же России-матушки. Впрочем, матушкой она была для Тютчева. А для Улюкаева — нечисть. Он по отношению к ней саркастичен и безжалостен.

Понятно, хлопотная госслужба, зарабатывание денег, которых экс-министру хватило на три квартиры, три дома, три автомобиля, сильно отвлекали нашего автора от тщательной отделки каждой строчки. Поэтому, в отличие от Тютчева, у него получалось косноязычно, неуклюже, немножко по-графомански. Зато теперь появился шанс работать над любым словом неторопливо и взыскательно. Вспомните, как начала фонтанировать, очутившись в положении Улюкаева, Женя Васильева. Тут вам и стихи, и живописные полотна, и музыкальные видеоклипы.

Но какого бы эстетического совершенства Улюкаев ни добился, содержание его творений вряд ли изменится. А если бы вовремя вчитаться в то, что рождалось под пером банкира, то, не исключено, сочинителю министерское кресло и вообще не пододвинули бы. Вот перед нами задушевное улюкаевское обращение к сыну: «Езжай, мой сын, езжай отсель/На шарике найдешь теперь/Немало мест, где шаг вперед/Необязательно пятьсот/Шагов назад, где, говорят,/Не все всегда наоборот...» Пропущу несколько нелестных для России обвинений и приведу лишь концовку этих виршей: «Где не всегда — затычку в рот/Бывает — правду говорят,/Бывает голова вверху,/А ниже ноги,/Где в хлеб не сыпали труху/И не смеялись над убогим:/Ха-ха, хе-хе, ху-ху/О боги!»

Подобный опус из-под пера госдеятеля смущает. Представитель сословия, что рулит финансами, экономикой страны, настойчиво рекомендует собственному чаду из нее валить без оглядки туда, где хорошо, где, в соответствии с оригинальным наблюдением поэта, ноги цивилизованно растут прямо из головы.

Предположим, господин Улюкаев был бы честен и чист, аки голубь. Но можно ли служить России, не любя, а вернее — презирая, а то и ненавидя ее? И уж точно не веря, что в ней что-то изменится к лучшему. Какое тут развитие экономики! Чтобы по-настоящему помочь России, нужны как раз вера, надежда, страсть. Да еще и совесть. А у поэта-экономиста этого не приметишь.

Поневоле приходит на память, что он был в команде Егора Гайдара. А тот не сильно печалился, когда ему в глаза твердили, что люди вымирают от нищеты. Он невозмутимо разъяснял: у нас радикальная революция, и тут не до подсчетов, сколько народу окажется ее жертвами. Лес рубят — щепки летят. Так что у экс-министра имеется образец для подражания. Ему тоже не жалко ни леса, ни тем более щепок.

Из-за таких, как Улюкаев, по-моему, в девяностые годы само слово «чиновник» было дискредитировано. А ведь в России в разные эпохи были талантливые и честные государственные люди. Начиная с выдающегося реформатора Сперанского времен Александра I. А вспомним однокашника Пушкина Горчакова или того же Тютчева. А Столыпин? А советские наркомы Семашко, Чичерин, Косыгин? Да и сегодня у кого повернется язык неуважительно отозваться о Сергее Шойгу? А с каким облегчением вздохнула страна, когда министром образования после безоглядных «западников» с их культовой мечтой о воспитании «идеального потребителя» стала патриотка России Ольга Васильева!

Вряд ли кто-либо из людей этого нравственного закала прикажет своим детям «езжать отсель» в прозе или стихах. И появляется надежда, что они возродят изначально позитивный смысл понятий: «чиновник», «лидер», «руководитель», «государственный человек».
24 Ноября 2016 10:52

Правила для боев без правил

0
Формально история с турниром по смешанным единоборствам «Ахмат-2016» вписывается в череду спортивных скандалов, которые, похоже, становятся для нас недоброй традицией. Допинговая неразбериха. Конфликт из-за безграмотного или предвзятого футбольного судейства. А теперь вот и болельщиков, и неболельщиков взбудоражило участие в соревнованиях мальцов по одному из самых жестоких видов единоборств — то ли второклашек, то ли первоклашек. Наряду со взрослыми они усердно дубасили друг друга кулачками и ногами в загоне октагона. И происходило все это под одобрительным взором президента Чечни господина Кадырова, под радостные аплодисменты равнявшейся на своего лидера публики. К тому же, столь необычное зрелище транслировалось впрямую на всю страну по каналу «Матч! Боец». И никому из телевизионщиков не пришло в голову прервать репортаж.
Но в действительности ЧП с «Ахматом» правильнее оценивать в ряду экспериментов над детьми. Охотников устраивать их в России почему-то становится все больше. Кто-то жаждет выяснить: а что будет, ежели ввести в школьную программу уроки ­секспросвета и в чисто познавательных целях знакомить ребят не только с таблицей умножения и теоремой Пифагора, но и с порнушными мультфильмами, рассказывать им про шведскую семью? А кому-то интересно, какими вырастут девочки, танцуя в ансамбле, чей репертуар годится для крутого ночного клуба. Весьма настойчивы и экспериментаторы, мечтающие изъять из школьного чтения Толстого и Достоевского. Наконец, в Чечне захотели посмотреть, как пацаны будут публично пускать друг другу кровь.
Когда последний опыт возмутил легендарного бойца Федора Емельяненко, на него дружно ополчились чиновники из ближнего окружения Рамзана Кадырова: да кто он такой, этот Емельяненко? Ему за каждое неодобрительное слово придется ответить! Мы растим пламенных патриотов России, а он, такой-сякой, еще этим и недоволен.
Угодничество перед главой республики перемешано с демагогией. При чем тут патриотизм, господа хорошие? Что уж такого патриотичного в ударах по ногам и голове? Другой аргумент организаторов и поклонников «Ахмата»: не учите нас в наших традициях воспитывать детей. И ни слова о том, что в России везде выступления ребят до двенадцати лет в поединках (не так давно их еще называли «боями без правил») запрещены. Мало того, мальчишкам нельзя даже присутствовать на подобных турнирах и глазеть, как соперники жестоко, до крови, избивают друг друга.
Так что хоть на Кавказе, хоть на Сахалине детей от этого необходимо ограждать. Вероятность, казенно выражаясь, причинить физический вред их здоровью велика. Но, право же, это еще полбеды, если ребенок вывихнет руку, порвет связки. Беда, если он начнет испытывать удовольствие, ломая руки другим. И где гарантия, что такой способ доказывать свое превосходство он оставит в спортзале? Уроки жестокости усваиваются в незрелом возрасте на раз. Так кого все-таки мы растим: людей или волчат, которые когда-нибудь могут стать настоящими волками? Тут резонно бы прислушаться к предупреждению классика: «Жестокость, как всякое зло, не нуждается в мотивации; ей нужен лишь повод».
Надо обладать твердой, искренней верой и врожденным великодушием Федора Емельяненко, чтобы, добившись успеха в единоборствах, не превратиться в идеальную машину для хладнокровного насилия. И уж кто-кто, а он осознает, насколько небезобиден этот спорт. Оттого и не побоялся навлечь на себя гнев горячих парней из Чечни. Даже бравый джигит и непреклонный патриот Кадыров не имеет права отменять правила для «боев без правил», ведь его регион — часть России.
Вообще тема «спорт и дети» не так проста, как кажется. Однажды я наблюдал соревнования юных, вернее — маленьких, нет, не боксеров, не самбистов, не каратистов, а хрупких девчушек из секции художественной гимнастики. Они следили за соперницами со взрослой ревностью. В их глазах читались настороженность и недоброжелательность. Вот бы Катька споткнулась и упала. Вот бы Машка уронила булаву. Некоторые эти свои пожелания даже шептали как заклятия. Страсти и амбиции, бушующие на больших спортивных аренах, вовсю полыхали и здесь.
Тогда я подумал: делая самые первые шаги в спорте, ребенок уже попадает в опасную зону. Мудрая философия айкидо, исключающая публичные соревнования, накладывающая табу на само слово «соперник» — только партнер, внушающая, что нет побежденных и победителей, поскольку ты борешься не с другими, а с самим собой, в остальных видах спорта неведома. И это очень жаль. Я бы распространил ее на весь детский спорт. В нем нельзя культивировать чрезмерное честолюбие, зависть, безжалостность, жажду первенства любой ценой. Может, тогда и подросшие претенденты на пьедестал не будут употреблять допинг или соглашаться играть договорные матчи?
Между прочим, Емельяненко не зря поддержали именитые мастера: Валуев, Тактаров, Бату Хасиков. Они тоже обеспокоены, видя все опасности «большого спорта» для маленьких. Правда, я не слышал, чтобы к их голосам присоединились Уполномоченный по правам ребенка, чиновники из Министерства образования. Помалкивают и ювенальщики, готовые отправить за решетку маму, которая шлепнула не в меру расшалившееся чадо. Неужели шлепок кажется им большим злом, нежели скандальные детские схватки на турнире «Ахмат»?
18 Октября 2016 10:18

Дипломатия без смокингов

0
Дипломаты — народ любознательный. Что в принципе похвально. Правда, иной раз круг их интересов чересчур широк.


Допустим, господа из дипмиссии США удостоили визитом нашу область. Ничего плохого как будто бы в том нет. Наоборот. А вдруг им хотелось поспособствовать взаимовыгодным контактам липецких предпринимателей и американских бизнесменов? Нет, любезный читатель, холодно, вы не угадали. Тогда отчего бы не предположить, что их привлекают памятники русской истории, старинные города в российской глубинке, достопримечательности Ельца или Задонска, легенды о Петре Первом и были о предках Пушкина и Лермонтова? Увы, опять мимо.

Иностранцы оставили в Москве свои смокинги для раутов и отправились в путь не за этим. Их словно магнитом тянуло в окрестности аэродрома Липецкого авиацентра. Там они намеревались вдоволь пофотографировать, поснимать видео. Гости кружили аж целых два дня поблизости от упомянутого объекта. В конце концов, уважаемых визитеров вежливо притормозили, сообщив, что сейчас именно в этих местах проходят учения.

Я не в курсе, как они на это отреагировали. Не исключено, что смертельно обиделись. Дипломаты, особенно из Штатов, вообще страшно ранимы. Наверное, в Госдепе целенаправленно отбирают таких — чувствительных, уязвимых, тонкокожих. О нанесенных им душевных травмах они горько жалуются своему начальнику — мистеру Керри. Мол, русские достали. И не только в России, но и за ее пределами. Путинские разведчики устраивают за ними, бедными, слежку на территории третьих стран, приходят незваными на светские приемы в посольства. Хуже того, эти враги рода человеческого вламываются по ночам в жилища руководителей диппредставительств. Зачем? Со ссылкой на «Вашингтон пост» российская газета «Аргументы недели» изложила ответ посла-анонима в неназванной европейской стране. Некто явился к нему в апартаменты и (цитирую) «испражнился на ковер в его гостиной».

Каким образом установили, что злодей, испортивший ковер, русский шпион, спрашивать бесполезно. А сюжетец сам по себе настолько бредовый, что даже Барак Обама фактически его проигнорировал. Даром что он всегда рад ухватиться за любой повод, чтобы в чем-нибудь Россию обвинить.

Зато за океаном по полной отыгрались в связи с инцидентом в Москве возле посольства США. Этот случай преподнесли как коварное нападение агента ФСБ на беззащитного сотрудника дипломатического корпуса. На самом деле все обстояло не совсем так. Вернее — совсем не так. Собственно, историю эту можно начать в ироничной манере известного фильма «Берегись автомобиля». Стояла такая темная ночь, что невольно хотелось совершить преступление. Неудивительно, если полицейский, охранявший вход на территорию посольства, напрягся, увидев подкатившее к воротам такси, откуда не вышел — выскочил странный тип. Июль, жара, даже за полночь дышать нечем, а на нем низко надвинутая вязаная шапка и куртка. Прикид, мягко выражаясь, не по сезону. Страж порядка попытался остановить зябнущего господина и попросить у него пропуск. Но вместо документа получил удар в лицо. И дальше, естественно, постарался предпринять все, чтобы драчливый незнакомец не проник за ограду.

Потом выяснилось: гражданин в шапке все-таки не игиловский террорист и не беглый псих из клиники Кащенко. Он просто кадровый офицер ЦРУ. И третий советник политотдела посольства — по совместительству.Короче, слуга двух господ, двух братских ведомств — шпионского и дипломатического. Кому из господ служил он той злополучной ночью? Чего ради ему понадобилось маскироваться, прятать лицо? Как предполагают комментаторы, поднятый в Вашингтоне шум призван был переключить внимание с разоблачения разведчика на якобы беспрецедентное давление ФСБ на дипломатическое ведомство.

Шпионаж, провокации, передергивание фактов, вранье — испытанное оружие «холодной вой­ны». Янки на сей счет не стесняются. Но притом, не умолкая, вопят про страшную Россию. И дипломатов иностранных русские избивают. И ковры им портят. И вообще пугают и обижают. А тем временем их коллеги в Штатах на каждом шагу нарушают местные законы. Начиная с правил дорожного движения.

Знаете, я допускаю, кто-нибудь из наших за рулем когда-то где-то что-то мог и нарушить. Да ведь и американские посольские работники в этом отношении не без греха. В одной Москве десятки случаев, когда они катались по столице, игнорируя правила. Но министр иностранных дел Сергей Лавров не зря однажды подчеркнул: хотя диппредставители из Вашингтона регулярно нарушают российское законодательство (и речь, конечно, не только о ПДД), Москва решает вопросы без нагнетания страстей, без «информационных бомб».

Только нашим-то «партнерам», похоже, как раз и нравится такие «бомбы» взрывать. Неприличные «посольские игры» — малая часть американской стратегии, цель которой — максимальная дискредитация России. США вешают лапшу на уши всему миру: русские непредсказуемы и опасны, им ни в чем не следует доверять. Как говорили спецы по промывке мозгов еще в нацистской Германии: лей грязь, авось что-нибудь да прилипнет. Американцы охотно переняли их рецепт. Поэтому им все кстати: и дискриминация наших спортсменов, и пустые страшилки насчет агрессивной «империи зла» для Восточной Европы, и даже ковер с пятном неясного происхождения. Все худое, что происходит на свете непонятно по чьей вине, выгодно поставить в счет России. К этому привыкли в Белом доме, Евросоюзе, штаб-квартире НАТО. Видимо, они очень уж сильно о чистоте своих ковров беспокоятся, давно не стыдясь нечистых рук и грязной политики...
11 Августа 2016 14:02

Как земляки землякам

0
Нельзя отказываться от своей истории. Нельзя перечеркивать жизни целых поколений». У кого-то эти слова звучали бы как банальный штамп. Для кинорежиссера Рениты Григорьевой они всегда остаются программой жизни и творчества.


Так совпало, что в июле исполняется сразу три юбилея талантливых мастеров искусств, накрепко связанных с нашим краем. Ничего, что двое из них родились не в Липецкой области. Чувство землячества определяется не только пометкой в паспорте.

Допустим, та же Ренита Григорьева появилась на свет ровно восемьдесят пять лет назад в Москве. Но она с младых ногтей усвоила: корни ее уходят в древний Елец. Сюда она привозила свои новые фильмы и с волнением ждала суда публики. А в столице возглавила Елецкое землячество.

Секрет такой привязанности прост: этот город — родина ее матери. Нина Попова была незаурядным человеком. Она — первый председатель Комитета советских женщин. Среди знавших и ценивших Попову как общественного деятеля — легендарные Индира Ганди, Долорес Ибаррури, Вайан-Кутюрье.

А дочь посвятила себя кино. Дружила с Шукшиным и поставила замечательную картину «Праздники детства» по его рассказам. Вообще ее притягивала хорошая литература. Но в фильмографии режиссера и много документальных работ. Она сделала их, как и все игровые картины, вместе с мужем. Их герои — Николай Рерих, Вернадский, юные подпольщики «Молодой гвардии». Словно предугадав широту творческих интересов дочери, мать и отец дали ей единственное на всю Россию имя. Они составили его из первых букв четырех слов: Революция, Наука, Искусство, Труд. Так и получилось — Ренита.

У Григорьевой предостаточно звонких титулов и званий, начиная с лауреата Государственной премии СССР. Однако для нее не менее дорога и скромная награда прародины — почетный знак «За заслуги перед Ельцом».

Верные друзья, по-советски выражаясь, — шефы из столицы, были, есть и у других наших городов. Через неделю после круглой даты Григорьевой в июльском календаре — юбилей заслуженного художника РСФСР Андрея Плотнова. Он родился век тому назад. Андрей Иванович был данковчанином уже без всяких оговорок. В знаменитый институт имени Сурикова способного провинциала рекомендовал не кто-нибудь, а сам Грабарь. Как и у Рениты Григорьевой, живопись Плотнова неотделима от его гражданской позиции. Эпические полотна художника «Штурм Севастополя» или «Куликовское поле» — итог поездок на фронт. А в шестидесятые годы событием по праву считался плотновский триптих, вдохновленный полетом Юрия Гагарина.

Совсем зеленым журналистом я имел честь встретиться с художником. Чуть ли не дебютным моим заданием в областной «молодежке» была подготовка репортажа из Данкова. Там открывалась народная галерея — в ту пору ее красиво называли «Малая Третьяковка». Естественно, она возникла по инициативе Плотнова. Он преподнес городу царский подарок — шестьдесят полотен своих коллег по живописному цеху. На презентации галереи даже неискушенная публика почтительно произносила имена «живых классиков» — участников акции: Соколова-Скаля, Ефанова, Цыплакова... Как радовался и гордился тем, что происходило в тот день, сам Андрей Иванович! Заметьте: в стольном граде региона еще и в помине не существовало художественного музея, выставочного зала, Дома Мастера, Центра изобразительных искусств, Галереи Назарова. А вот в Данкове появилась такая галерея.

Провинция умеет быть благодарной и памятливой. Может потому, что испокон веков не избалована вниманием. Сейчас местная «Третьяковка», фонд которой вырос в десятки раз, носит имя Андрея Плотнова. Как и здешняя художественная школа.

А на следующий день после юбилея данковчанина — восьмидесятилетие еще одного прекрасного художника — Марфы Федоровны Синевой. Как-то она сказала мне, что в ее судьбе было два города, которым она всем обязана, — Семенов в Горьковской области и Липецк. В первом она нашла себя, обрела призвание, открыла прелесть хохломских узоров.

— Не представляю, чем бы еще могла заниматься, — очень искренне признавалась она в долгой нашей беседе. — Благодарю Бога, что дал мне это ремесло.

А к нам она приехала уже главным художником только что организованной фабрики «Липецкие узоры». Она не просто обучала одаренных липчанок тайнам росписи. Вместе с единомышленниками Марфа Федоровна обновила традицию. Ей хотелось создать симбиоз хохломы с эстетикой местных народных промыслов, особенно с уникальными достижениями елецких кружевниц. На счету самой Синевой триста с лишним редкой красоты оригинальных работ. Их и сегодня берегут счастливчики-коллекционеры во Франции, Японии, Америке, Германии, Италии.

В упомянутом интервью «Липецкой газете» моя собеседница, правда, не прятала горечи. Молодые сплошь и рядом слепы и глухи, когда перед ними нечто самобытное, живое, рукотворное. Они предпочитают механическое, железное, пластиковое, штампованное, будь то автомобиль, мобильник или какая-нибудь модная китайская игрушка. Но Марфа Федоровна надеется: наступит время — людям надоест безликий стандарт. И согретое добротой, теплом человеческих рук, превратившееся благодаря им в зримую сказку дерево вернет себе внимание и любовь.

Три юбилея в одном летнем месяце встретились, ­разумеется, случайно. Не случайно другое: три творца, незнакомые друг с другом, взяли на себя миссию просветителей. Они оставляли на время мастерские с незаконченными картинами, стены кинопавильонов, чтобы что-то изменить в нашей с вами реальности. Они противостояли наглеющей бездуховности, агрессивной беспамятности, злым провокациям с целующимися милиционерами или тупыми, лупоглазыми фигурами пионеров. Они спасали и защищали нас, своих земляков, от пустоты и цинизма как масскульта, так и претенциозного артхауса. Хотя почему я использую глаголы прошедшего времени? Такие люди, и те, кого уже нет на земле, и те, кто по-прежнему рядом с нами, продолжают спасать, защищать, предлагая вместо подделок и жалких поделок человечную, осмысленную красоту.
22 Июля 2016 14:29

Зачем Дон Кихоту «Мерседес»

0
Лично меня уже выдрессировали. Я как одиннадцатую заповедь выучил: в чужой кошелек заглядывать неприлично.

Не берусь сказать, кто до этой мудрости додумался — великий философ-моралист или жулик, который в чужие кошельки не заглядывает, а просто в них шарит. Жулику-то хочется избежать вопроса: а откуда у тебя, господин хороший, не было ни гроша, да вдруг алтын?

Но сейчас многие обладатели туго набитых кошельков, похоже, как раз жаждут похвалиться на весь белый свет, до чего ж им повезло. Вот в журнале «Форбс» и появляются рейтинги самых главных богачей человечества. А миллионер, бывший, кстати, министр, потом посол, беззаботно в свое время отмахнулся от разговоров про пенсии. Нашли, дескать, из-за чего копья ломать — из-за стариковских медяков. Да я за носки плачу больше месячного пособия этих... ну, которым почтальоны разносят минималки на дожитие.

Не знаю, всех ли приводят в восторг траты наших футболистов. По сообщениям СМИ, сейчас они в солнечных заграницах восстанавливают растраченные в самых скучных и бездарных матчах Евро силы. А перед тем они успели нахамить соотечественникам, не краснея за свою халтурную игру. Видимо, у людей, что в двадцать два или двадцать три года зарабатывают (зарабатывают ли? Не правильнее ли будет — получают?) по два-три миллиона в месяц, порог угрызений совести недосягаемо высок.

Одновременно с футбольными скандалами и огорчениями по Руси разлетелись вести об отдельных немаленьких деятелях, попавшихся кто на взятке, кто на злоупотреблениях. Особенно умиляет, что один из них, кому причиталась законная премия, извините за выражение, где-то в 250 000 000 (двести пятьдесят миллионов), не удержался и прибавил к ней еще миллионов 70 (семьдесят). Но как прибавил, почему переступил красную черту, органы разберутся. Но законный-то бонус в таких размерах он чем заслужил? Почему не было слышно фанфар и барабанной дроби по поводу геракловых подвигов его ведомства? И вообще что должен сделать человек, если только в виде премии он кладет в карман эдакие деньжищи?

Говорят, граждане, косящие взглядом на чьи-то миллионы, завидуют счастливчикам. Не исключено. Но, право, не припомню, кому приходило в голову завидовать гонорарам Шолохова, скрипача Ойстраха или зарплате генерального конструктора космических кораблей Королева. Они даже при социализме, вероятно, были миллионерами, но — по справедливости. Появись сейчас в «Форбсе» имена Жореса Алферова или Дианы Вишневой, никто бы и слова худого не сказал. Но они там не появятся никогда. На фоне Прохоровых и выдающийся ученый, и прекрасная балерина, простите за прямоту, голь перекатная.

Другое дело, они на сей счет, похоже, не тужат. У них в жизни есть иной смысл, есть призвание, высокое служение. Как сформулировал в застойные совковые годы известный публицист: зачем Дон Кихоту «Мерседес»? Он же останется Дон Кихотом и на тощем Росинанте. Кстати, сегодня таким Дон Кихотом оказался гениальный математик Перельман.

Люди его дарования и духовного склада находят недостойным удаляться из мира большинства в инкрустированный золотом замкнутый мирок элиты, чья элитарность зависит исключительно от банковского счета. Они есть в России. Они есть и за рубежом. Вот что думает об этом англичанин, между прочим, лорд Джонатан Сакс: «Рынок приводит не только к громадному разрыву между богатыми и бедными, он одновременно разрушает другие институты: семью, общины, взаимные обязательства, благодаря которым люди разделяли общую судьбу. Рынок разрушает моральный язык, позволявший в прошлом сохранять критическое расстояние между «я хочу» и «я должен»... Рынок подорвал нашу способность думать об общем благе, о тех вещах, которые нельзя купить, но можно только разделить».

Для России, где как-никак были Толстой, Достоевский и мечта о светлом будущем, настала пора заново понять это. В звеньях еще не полностью разорвавшейся цепочки отечественной истории, веры, народной нравственности есть звено, без которого мы навсегда потеряем себя: справедливость. Не случайно в последнее время слово это звучит чаще. В отношениях с внешним миром Россия проявляет свою возрождающуюся приверженность к справедливости. Это помощь Сирии в войне с террористами. Это защита русских в Крыму и на Донбассе. Это настойчивые предложения нашего президента равноправного, честного, то есть опять-таки справедливого партнерства Западу и Востоку.

Но, воспользуюсь выражением перестроечной поры, начинать все равно надо с себя. С заботы о справедливости в собственном доме. Чтобы погоду в нем определяли не разношерстные ловкачи, жаждущие безнаказанно погреть руки на новом разоре, а те, кто кормит, лечит, учит, строит страну. Порой за копейки, не ведая, что их ожидает завтра. Дефицит справедливости болезненнее любого товарного дефицита. Симптомы недуга — живущая припеваючи Женя Васильева, отморозки из семейств олигархов, устраивающие гонки по московским улицам, наглецы в футбольных трусах и шуты, чьи плоские и пошлые остроты ценятся во сто крат дороже золотых рук хирурга или заводского умельца. Приспело время избавиться от этой хвори. Пока она окончательно не сделалась хронической, если не смертельной.
8 Июля 2016 10:45

Маленькая свечка в темноте

0
«Час пик» жаркого летнего дня. Рыночная площадь, которая у нас называется площадью Победы. Забитая пассажирами «маршрутка», едва тронувшись, тут же резко тормозит. Водитель открывает двери, одним движением перемахивает из кабины в салон, выскакивает из машины и осторожно подбирает возле бордюра нахохлившегося голубя. Тот давно сидел на мостовой, не реагируя на гул моторов и перешагивавших через него людей.

— Прошу прощения, товарищи, — говорит водитель. — Он, бедолага, видать, ударился о стекло автомобиля, надо его подлечить.

Часть пути шофер держал птицу на коленях, потом бережно опустил на пол у своих ног. 
Почему-то тот давний случай «состыковался» у меня с другим, не имеющим к истории с голубем никакого касательства. В нашей редакции развесили призыв: поможем семье умершего коллеги из «районки». После его ранней смерти жена и сын оказались в отчаянном положении. Парнишка тяжело заболел, материнской пенсии не хватало не только на лечение, лекарства, но и на еду. Женщина влезла в долги. Журналистов просили пожертвовать кто сколько может.
И вот в кабинет, где собирали деньги, заглянул никому не знакомый мужчина. Он явно приходил не в редакцию — в нашем здании соседствуют разные учреждения. Человек без всяких предисловий положил на стол тысячу рублей:

— Это для семьи вашего товарища.

— Вы его знали? — спросил кто-то.

Мужчина мотнул головой:

— До сего дня я ни одного журналиста в глаза не видел. Просто случайно прочитал объявление.
И закрыл за собой дверь.

Вы находите, эти заурядные сюжеты мало кому любопытны? Так, наверное, и есть. То ли дело, если случается громкое ЧП в белгородской больнице с врачом, который до смерти забил якобы сильно выпившего пациента. Такая информация — хлеб насущный для репортеров, социологов, психологов. Они наперегонки ищут объяснения и причины. И выясняется: у шестидесяти пяти процентов медиков нервы не в порядке. Им с их депрессиями и прочими комплексами не до больных. Они неспособны сострадать тем, кого должны лечить.

Обнародовав этот диагноз врачам, газета предложила публике анкету: чем вызваны массовое безразличие и агрессивность? Это плоды кризиса? Или возымела действие установка, будто думать только о себе вполне нормально, а коли что, через соседа можно и переступить как через неодушевленную помеху?

Ответив на эти вопросы «да», придется все-таки ответить и на третий вопрос: а почему водитель «маршрутки» и анонимный благотворитель не очерствели, не обозлились на весь белый свет? 
Но сперва, господа, коротко о щедрости и скупости. И то, и другое, по-моему, необязательно зависит от содержимого кошелька. На Западе филантропия дело вроде бы обычное и привычное. Но порой она проявляется странно даже на наш, нецивилизованно российский, взгляд. Допустим, семья герцога Мальборо милосердно сваливала в банки объедки — получалось месиво из супа, кусочков мяса, бисквита. И это свое­образное блюдо торжественно отправлялось беднякам. Кстати, похожим образом поступали не только герцог и его домочадцы. О подобной «благотворительности» беспощадно рассказывается в книжке «Естественная история богатых». Она написана, представьте себе, зоологом — он рассматривает богачей как особый вид животного мира.

Помнится, в девяностые годы наша газета изложила историю двух подростков. Верховодивший в классе «мажор», сын крупного топ-менеджера, тоже, считайте, занялся благотворительностью. Насмехаясь над одноклассником, чей отец служил в армии и подрабатывал извозом, извлек из кармана сто долларов и прилепил мальчишке на лоб. При этом бросил: «Купи себе что-нибудь, голь перекатная».

Сейчас оба взрослые люди. Не знаю где они, что с ними. Но, мне кажется, ни от того, кто унижал, ни от того, кого унижали, ожидать доброты и человечности трудно.

Между тем о доброте, внимании к ближнему, которого настигла беда, нынче разговоров не меньше, чем о любви к Родине и патриотизме. Красноречивый проповедник знакомит прихожан с жизнью доктора Гааза, вероятно, первого в России правозащитника. Он при Александре I и Николае I защищал права арестантов и бесплатно лечил неимущих, настойчиво повторяя: «Спешите делать добро!» Его хоронили двадцать тысяч москвичей из ста семидесяти тогдашних жителей нынешней столицы. А крупный современный философ пространно толкует: творить добро необходимо, чтобы достроить себя как личность. Достраивание это и Бог, и природа, и государство не могут взять на себя.

Наверное, и проповеди, и книжки что-то дают. Но я не уверен, что водитель «маршрутки» и незнакомец, появившийся в редакции, их слушали или читали. Так же, как десятки мужчин и женщин, взявших к себе в семьи детдомовских сирот. Или волонтеры, что возятся с детьми, которым поставлен тяжелейший диагноз. Или несколько энтузиасток, спасающих бездомных собак и кошек. Выходит, кому-то и кризис, и эгоистические установки, навязанные СМИ, не страшны? У них добрый поступок инстинктивен.

А вдруг инстинкт доброты и сострадания вложен в каждого от рождения? Но у большинства его уничтожили, убили — в семье, в школе, с помощью телевидения... На днях кто-то из думских депутатов признал: российское образование в кризисе. И повел речь о падении грамотности и нерешенных математических задачках. Про воспитание отзывчивости, потребности протянуть руку другому он немножечко забыл.

Но ведь и самый грамотный выпускник, разобравшийся и с Ньютоном, и с Эйнштейном, может не обратить внимания ни на раненую птицу, ни на старика, которому в автобусе не худо бы уступить сиденье. Успешный карьерист и идеальный потребитель не обязаны переживать за слабых, больных, одиноких. Они заняты глобальными вещами.

А им бы для начала приложить к собственной жизни древнее и простое правило: «Лучше зажечь одну маленькую свечку, чем клясть темноту».
29 Апреля 2016 10:56

Кто не успел, тот опоздал

0
Трудно заступаться за людей, нарушивших букву закона. Даже если это хорошие люди. Даже если они делают хорошее дело, за которое другие не берутся. Даже если они ничего нарушать не хотели, а все получилось по недоразумению, случайно. Как говорили во время моего детства, за нечаянно бьют отчаянно. Перевожу забытое уличное присловье на строгий правовой язык: незнание закона не освобождает от ответственности.

Пожалуй, надо начать эти заметки по-другому. Пожилые люди — народ ранимый. Но вот что, господа, примечательно. В их письмах в редакцию нечасто встречаешь жалобы на личные неприятности, беспредел ЖКХ или рост цен. Они не о себе, а о молодых беспокоятся. И стараются напомнить им о силе, мужестве и таланте нашего народа.

Допустим, отдавший десятки лет воинской службе Алексей Маликов пишет о нелегких заграничных походах, о друзьях-товарищах, о героях Великой Отечественной войны, с которыми его сводила судьба. А Василий Мер­курьев год за годом изучает историю Липецкого авиацентра, публикует книги и статьи о прославленных летчиках. Что касается Василия Дмитриевича Лелецкого, то его конек — атомный щит страны, развитие ракетной техники. Это обусловлено биографией полковника в отставке. Он был специалистом по ядерному обеспечению.

Но на сей раз Василий Дмитриевич прислал горькое письмо о том, что активистов возглавляемого им Липецкого областного отделения общероссийской общественной организации ветеранов обидели. Ее, кстати, еще называют Российский союз ветеранов. Союз родился с благословения Георгия Константиновича Жукова. А руководил им долгое время Алексей Маресьев. В нынешнем году Союз отметит шестидесятилетний юбилей. У нас в регионе отделение Союза появилось в 1996-м. То есть, считай, и для местной ячейки год тоже юбилейный.

Чем занимается Василий Дмитриевич со своими единомышленниками? Естественно, тем самым, что Президент России назвал единственно возможной в нашей многонациональной, многоконфессиональной стране идеологией, — воспитывают патриотов. Они проводят в школах, лицеях, гимназиях, вузах уроки мужества. В год семидесятилетия Великой Победы устроили историко-патриотическую конференцию. На ней вели речь о том, что могут предпринять ветераны, чтобы уберечь молодых от отравления ложью. Уйдя на покой, они не ищут покоя, назло возрасту, хворям, усталости.

А теперь о письме. Собственно, сюжет случившегося не сложен. Недавно принятый на работу бухгалтер, недостаточно знакомый со спецификой некоммерческой общественной организации, допустил промашку. Сначала он был просто не в курсе, что необходимо представить в налоговое учреждение отчет, за что и был наказан. Потом принес документ на бумаге, а не в электронном виде — в тот момент в небогатой НКО ни компьютера, ни, естественно, электронки не было. Пришлось подсуетиться и с помощью отзывчивых людей сделать так, как требовалось. Но по этой причине отчет задержался. Не на месяц, не на два, а всего на один день.

Не спешите упрекать специалиста в некомпетентности. Быть может, с ним бы как раз и стоило с самого начала толково и обстоятельно поработать налоговикам. Тем более что найти бухгалтера для НКО нелегко. Многие ли согласятся работать за три с половиной тысячи рублей? Патриотическая общественная организация — не супермаркет, не фирма с миллионными оборотами. И заграница ее, разумеется, не финансирует. Ее капитал — люди. Ветераны — самая деятельная и бескорыстная часть гражданского общества.

Опускаю скучные подробности. Не цитирую, что и как было сказано нарушителям в официальном кабинете. Как пожилых людей вызывали в суд. Как были глухи к их объяснениям, извинениям, просьбам. В итоге с председателя взыскали три тысячи рублей штрафа.

Василия Дмитриевича не оставляет чувство, что с ветеранской организацией поступили не по справедливости. Он огорчается не из-за штрафа как такового, хотя в его пенсионном бюджете три тысячи — не три копейки. В излишней непреклонности ему видится пренебрежение к патриотическому объединению.

— Отчет-то у нас был «нулевой», — говорит Лелецкий. — На банковском счету ни копейки. Так что мы не нанесли ущерба Родине!

Мое сугубо частное мнение: я, представьте, с Василием Дмитриевичем согласен. Понимаю: налоговики выполняют важную миссию. Но ведь все мы сначала люди, граждане своей страны и лишь потом лекари, токари, пекари, налоговики, военные, журналисты. И хорошо видим, когда сталкиваемся с каким-нибудь ушлым дельцом, что не прочь надуть родное государство, а когда с общественниками, которые скорее свое отдадут, чем что-то прикарманят. Если учесть, сколько времени, нервов, сил потрачено на эту грошовую тяжбу, помимо воли вспоминается ироническая реплика английского журналиста: «Степень настойчивости государственного служащего обратно пропорциональна важности того, на чем он настаивает».

Вообще справедливость — понятие ключевое в нашем житье-бытье. О ней хочешь не хочешь, а задумываешься чуть ли не ежедневно. Вот на полке в книжном магазине я обнаружил отменно изданную книжку стихов, украшенную цветными портретами роскошной романтической красотки с тяжелыми спадающими на плечи волосами. Зовут красавицу Евгения Васильева. Да, та самая, из «Оборонсервиса». Сборник своих графоманских опусов она сочинила и выпустила в ожидании строгого суда. Чем суд закончился, каким был приговор и как быстро креативная Женя оказалась на свободе, всем известно. Повернется ли язык назвать это торжеством правосудия и справедливости?

На фоне подобных сюжетов «преступление» ветеранского НКО воспринимается как анекдот. Опять же на мой, не исключено, пристрастный взгляд, еще анекдотичнее, что наказали проштрафившихся в отличие от «поэтессы» из «Оборонсервиса» все-таки вполне реально.

Не возьмусь гадать, сколько заслуженных военных пенсионеров способны переступить через этот инцидент с «отчетом о нуле». И захотят ли по-прежнему проводить уроки мужества, делиться с молодыми своими мыслями и опытом. Все-таки старики, действительно, народ ранимый.
11 Апреля 2016 9:48

Почем «фунтик» лиха?

0
Блогер с легкомысленным ником «Фунтик» на одном из липецких сайтов страшно озабочен отнюдь не легкомысленным вопросом. С высоким гражданственным пафосом он не понимает: за что летчику Липецкого авиацентра Олегу Пешкову присвоено звание Героя России и почему ему хотят установить памятник в Москве?
Что уж он такого совершил, этот Пешков? - недоумевает «Фунтик». Ну, получил приказ, полетел. Ну, сбили турки в сирийском небе наш самолет. Ну, погиб летчик. И что? С какой стати говорить о подвиге? Грубо говоря, рассуждает блогер, Пешкову не повезло - он оказался не в то время не в том месте.

А знаете, что касается места и времени, тут «Фунтик» прав. Есть порода людей, которым свойственно попадать туда и в тот момент, когда им угрожает смертельная опасность. Вот, допустим, Александр Матросов. Отсиделся бы он до конца войны где-нибудь в деревенском погребе, глядишь, не пришлось бы бросаться на амбразуру. Или возьмите генерала Карбышева. Был бы он не боевым генералом, а хотя бы интендантом, заведовал бы складом с тушенкой, солдатскими шинельками, и не превратился бы в груду льда в гитлеровском плену, благополучно дотянул бы до мая сорок пятого.
Вот сам «Фунтик», надо полагать, нипочем не сунется туда, куда не следует, куда соваться рискованно. Насколько приятнее держать в руках не штурвал военного самолета, а беспроводную мышку и с важным выражением лица судить обо всем, судить всех и демонстрировать непреклонную, независимую позицию. С этой позиции, разумеется, и Пешков в герои совсем не годится, да и вся российская антитеррористическая операция в Сирии идет не так. Как жалко, что ею командует не «Фунтик». Впрочем, он за это и не возьмется. У него иные претензии и амбиции. Микроскопическое удовлетворение, ощущение собственной значимости данный интернет-персонаж получает, спровоцировав дюжину вялых, формальных ответных реплик других подобных ему «светочей разума», готовых рассуждать по любому поводу и без.


Кое-кто с «Фунтиком» не согласился. В принципе, это правильно. Если бы только несогласные привели аргументы. Но вместо них прозвучала пара-тройка словечек из лексикона дворовых перебранок. А другие собеседники принялись лениво препираться, выясняя, что считать подвигом и геройством. Натурально, ссылаясь при этом как на главный авторитет на строчки из Википедии, она ж для питомцев блогов, соцсетей прямо как Библия.
Этим ребятам, вполне вероятно, и невдомек, что задолго до их появления на свет очень даже неглупые люди успели растолковать, что к чему про подвиги и мужество. Ромен Роллан нашел универсальное, мудрое и человечное определение. «Герой делает то, что можно сделать, - написал он. - Другие этого не делают». Вот и все, уважаемый «Фунтик». И не стоит наводить тень на ясный день, нечего свысока поглядывать на убитого в Сирии военного летчика, который вам уже не ответит.


Разве жизнь и смерть подполковника Олега Пешкова не исчерпывается бесхитростным афоризмом французского классика? Он честно сделал то, что мог, что должен был сделать. Его подвиг начался гораздо раньше, чем он отправился в последний свой полет. Он сам выбрал себе профессию и судьбу, зная всю меру опасности и риска этого выбора. В отличие от разного рода «фунтиков»-"шпунтиков" он как раз и решил, что обязан быть в том месте, где за верность долгу платят по самому высокому, предельному счету. Иначе бы он сел не в кабину «сушки», а в офисное кресло.


А еще блогер, а вслед за ним и другие ребята с мышками наперевес стали практично прикидывать, как же повезло вдове: за Героя-то она поимеет льгот поболее, чем за обыкновенного летчика. И им, представьте, было не стыдно это писать. Они ни на миг не поколебались, не подумали о том, что близкие еще не выплакали всех слез после потери любимого человека. А другой «визави» «Фунтика» ударился в юридические подробности: дескать, раз игиловцев по суду не признали преступниками, то помещать их в этот разряд нельзя. Мало ли что они кому-то головы резали и гордо показывали свою кровавую лихость всему миру. А некто третий в печальном, пацифистски осуждающем тоне подводил итог: Пешков убивал чужих людей в чужой стране. Ах, как нехорошо!


Интересно, а что же тогда говорить о сотнях тысяч советских солдат, воевавших на улицах Берлина, освобождавших Варшаву и Прагу? Им ведь тоже приходилось убивать чужих в чужих странах. Выходит, зря они этим занимались? Тем более, что официально преступниками, карателями, палачами, человеконенавистниками их врагов назовут позже, на Нюрнбергском процессе.


Что-то у некоторых ребят в соцсетях случилось и с элементарной логикой, и с душой. А может, и с органами слуха. Потому как они как бы и не слышали, что игиловские агенты, вербовщики - да, безусловно, «чужие люди» - все активнее действуют уже в России. Они сбивают с толку доверчивых и запутавшихся, они добираются до срединных русских городов, пытаясь устроить теракты погромче, порезонанснее. Но блогеры, упиваясь собственным красноречием, видать, не в курсе. Они выносят безапелляционные вердикты, как издевательски заметил поэт, видя бой со стороны. Да, в общем-то, даже и не видя, а ловя не слишком объективные и честные сообщения западных СМИ, слухи, пустые догадки, подхватывая бездоказательные обвинения.


Простите их, Олег Анатольевич. И за себя, и за своих товарищей, кто прикрывает передовую линию обороны против религиозных фанатиков и садистов. А главное - не усомнитесь: страна помнит вас, вашу жертву, ваш подвиг. И памятник Вам будет. И не «фунтикам» судить да рядить, почем фунт лиха, доставшегося нашим в Сирии, какие испытания выпали на долю тех, кто противостоит злу, угрожающему всему человечеству.
9 Февраля 2016 11:37

А дельфинов жалко...

0
Независимо от места жительства либералы страстно воюют с памятниками. Вот известная в России литераторша Мариэтта Чудакова, завистливо наблюдая, как развернулись ее соратники по борьбе в Польше и на Украине, недавно помечтала вслух: когда-нибудь и у нас снесут монумент «Родина-мать» на Мамаевом кургане в Волгограде.

Он ей опостылел. Статуя Вучетича «господствует над огромным пространством и лишает... возможности сосредоточения. Подавляя естественные личные чувства, эта фигура инопланетного масштаба навязывает людям, появляющимся в радиусе ее воздействия, общее для всех возбужденное изумление перед масштабностью содеянного: ишь ты! вот это да! Перед нами — чистая величина. Без мысли, без эмоции, почти физически угнетающая». Так писала Мариэтта Омаровна еще несколько лет назад, между прочим, в книге, адресованной... школьным учителям.

Не знаю, как бы отреагировали американцы, если бы кто-нибудь из тамошних интеллектуалов подобным образом отозвался о статуе Свободы. Ведь согласитесь: все, сказанное Чудаковой,  можно один в один повторить и насчет главного символа Соединенных Штатов. Но почему-то мне кажется, даже у людей, которые критически относятся к декламации о сияющем граде на холме, не одобряют ни бомбардировку Балкан, ни иракскую авантюру, ни нынешнюю политику Обамы, автор такого пассажа не нашел бы поддержки. Может, его бы даже заклеймили американским словечком, соответствующим модному у нашей прогрессивной общественности эпитету «нерукопожатный».  Речь-то все-таки не просто о памятнике, не об эстетических вкусах, а о воплощенном в камне национальном архетипе. Нападать на него — значит оскорблять миллионы соотечественников.

Но Мариэтту Чудакову это не беспокоит. Она сама принадлежит к тусовке, которая диктует, чью руку пожимать позволено, а до чьей и дотрагиваться не стоит. Эта дамочка вообще человек решительный. Она не щадит ни изваяний, ни живых людей. Ее подпись стояла под письмом Ельцину с похвалой за расстрел «Белого дома». А еще до расправы над защитниками Верховного Совета Чудакова вместе с другими верными демократами посетила Бориса Николаевича, чтобы вдохновить его не церемониться с неправильными депутатами. Тогда она витиевато сказала: демократии, дескать, не следует прибегать к насилию, но она должна быть сильной. Видимо, палить по несогласным из танковых орудий эта гуманистка и считает проявлением силы, а не кровопролитием.
Сейчас она гордо объявляет, что ни в чем не раскаивается. Автор интересных книг о Булгакове, Зощенко, Олеше прервала литературоведческие штудии и выпустила роман «Егор» — во славу великого реформатора Гайдара-внука. Ей страстно хочется реабилитировать ельцинские девяностые и ничего не стоит походя бросить обо всех, кому они памятны тотальным разором, раздорами, воровством и дележом российского достояния между своими: «тупость моих соотечественников». 

Топча сограждан, Чудакова не одинока. После смерти Новодворской у нее, конечно, большие шансы на чемпионский титул в соревновании по унижению своего народа. Но и соперники у нее нехилые. Допустим, Геннадий Гудков  обозвал оппонентов  холопами и холуйскими подпевалами. Для Ирины Ясиной это — «скот, который согнали». Для Андрея Мальгина — рабы, быдло, шайка дебилов. Ксения Собчак бранит Россию на манер базарной торговки, которая обсчитала покупателя, всучила ему негодный товар и теперь ором и хамством маскирует  жульничество. Алла Латынина делит россиян на дельфинов и анчоусов. Дельфинов в море всегда меньше анчоусов. Кому-то непривычно перекочевавшее к нам из-за рубежа слово «анчоус»? Поясняю: на Руси такую рыбешку именуют килькой. Так вот, кильки, читатель, это мы с вами. А Латынина вместе с Мариэттой Омаровной и Ксенией Анатольевной, разумеется, дельфины. Господи, за что же дельфинов-то так обижать? Они милые, добрые, дружелюбные существа. А латынинские строчки буквально пышут высокомерием, презрением и злостью...

На днях мне пришлось полистать публицистические книжки и толстые журналы девяностых,  когда самозванные «дельфины» чувствовали себя хозяевами положения. С какой самоуверенностью подхлестывали они генеральную ломку страны, как втолковывали растерянным, сидящим месяцами без зарплаты «анчоусам», что невидимая рука рынка вот-вот все отрегулирует, Запад нам поможет и «новая Россия» начнет процветать. Нужно лишь поскорее избавиться от «совка» и дать карт-бланш им, обитателям демократического «дельфинария».

Сегодня наиболее совестливые, действительно думающие о России перестройщики и реформаторы признают: зря они были так нетерпеливы, напрасно вели дело к развалу Союза. Но Чудакову или Латынину эти покаянные настроения возмущают. Сочинительница книжки о Егоре, услышав, как былая ее единомышленница сожалеет о своем радикализме, ужасается: «Я не верю собственным ушам». Она предъявляет претензии не только толпе, а любому, кто отшатнется от либеральных прогрессистов. Скажем, талантливейшему поэту Юрию Кублановскому. В советские годы его, диссидента, который, в отличие от Чудаковой, диссидентствовал не вполголоса на кухне, заставили эмигрировать. Он вернулся домой при первой же возможности. Пишет стихи, работал в «Новом мире» и, представьте, со стыдом и болью говорил и говорит, до чего довели страну либеральные лидеры.  А Мариэтта Омаровна прилюдно ему за это пеняет: неблагодарный, где бы ты был, если бы не Горбачев да Ельцин? Но поэт живет по иному нравственному закону, чем небезызвестный политик ельцинской эпохи, наверняка Чудаковой  симпатичный. Едва начались перемены, как он, не смущаясь, объявил: надо сходить во власть, за пару лет решить все свои проблемы, а дальше жить и не тужить. Поэту в разваленной стране следовать этой программе тошно. За что он и страшно не нравится бравой Мариэтте Омаровне. 

Стоит ли, однако, всматриваться в персонажей вроде нее, вслушиваться в произносимые ими слова, вступать в споры? В конце концов, пусть плещутся в их «дельфинарии» как угодно. Но и пропускать мимо ушей эту агрессивную риторику, не отвечать вряд ли правильно. 
17 Декабря 2015 10:41

Наследники Даллеса

0
Вернувшись с международного симпозиума, знакомый профессор-историк поведал о разговоре с коллегой из Польши. Тот, не скрывая неприязни к России, объяснил, почему его стране непременно нужны американские базы — они действуют русским на нервы, что уже хорошо.

Наш земляк удивился: ученый человек, а логика мелкого пакостника из коммуналки — дай-ка плюну в тарелку соседа. О чем профессор без дипломатических околичностей собеседнику и напомнил: а пан не боится, что если, не дай Бог, начнется серьезная военная заваруха, Польша окажется для России среди первых мишеней? Нет иностранных баз — ракеты летят мимо. Есть иностранные базы — что ж, не обессудьте.

Неутоленные амбиции, желание имитировать, будто играешь одну из главных ролей, а не крохотный эпизодик, мнимая выгода, близорукое политиканство мешают ясно видеть и трезво мыслить. Это болезнь многих государств, набившихся (или рвущихся) в НАТО, точно мелкая рыбешка в сети. Они по команде «фас!» из-за океана готовы зарычать, оскалить клыки. Они верят: «старший брат» в Вашингтоне поддержит, отмажет, защитит. Им нравится думать, будто американцы видят в них партнеров, союзников, а не разменные монеты в своей стратегии и не пушечное мясо в случае масштабного вооруженного конфликта.

Разве не тем же тешил себя господин Эрдоган, осмелившийся сбить ничем не угрожавший его стране Су-24? Он совершил не просто подлость. Он действовал вопреки здравому смыслу, в ущерб собственным гражданам. Противно угадывать, чего ради потребовалось уничтожать российский самолет. Может, для сохранения доходов сыночка, по дешевке скупающего нефть у террористов. Может, он грезит былым величием Оттоманской империи. Может, хочет повысить личный рейтинг в глазах военных и националистов. Главное — он согласился пожертвовать долговременными интересами государства. И стал заложником двуличной американской политики.

А недавно в Лондоне прозвучало: Россия — угроза высшего уровня. Вы давно проверялись у психиатра, господа с Туманного Альбиона? Как вы пришли к столь глубокому умозаключению? Не оттого ли, что Россия наконец впервые вступилась за миллионы русских на Украине, помешала втоптать их в грязь бандеровцам и «правосекам»? Или из-за воссоединения России с Крымом, который Украине достался как выигрыш по украденному лотерейному билету? Или вы, усердно чередуя виски с элем, просто что-то перепутали? Неужели это из России к вам хлынули тысячи фанатиков, смешавшись с толпами мирных беженцев? Неужели это русские разрушили древние святыни Пальмиры, а завтра наверняка, без колебаний и угрызений совести, могут взорвать Собор парижской Богоматери, Вестминстер и Дрезденскую галерею?

Кое-какие пассажи Обамы или тех же британских лидеров наводят на подозрение: уж не суфлирует ли нынешним политикам призрак Аллена Даллеса? На пике первой «холодной войны» он разработал «Доктрину», пронизанную сверхидеей: русских надо поставить на место!

До развала СССР мистер Даллес не дожил. Но его ученики, наследники и соратники-долгожители в девяностые годы ликовали: заветная задача великого антисоветчика решена. Нет больше сверхдержавы-соперницы. Есть ослабленная, растерянная Россия. Она кланяется Западу, идет к нему на выучку и робко садится у краешка стола, предназначенного для цивилизованных стран и народов. Дело сделано. Теперь русские такими и останутся ныне, присно и вовеки веков.

Но то был самообман. Русские вытерпели, сосредоточились (помните это знаменитое: «Россия сосредотачивается»?), окрепли и уже не желают мириться с участью убогой приживалки. Они все увереннее отстаивают свою позицию и защищают не только себя, но и тех, кому Вашингтон силой навязывает свои порядки, свою все более сомнительную демократию. Стало быть, формула Даллеса «поставить Россию на место» опять обрела для Запада актуальность.

Когда Даллес рассуждал о процветании «свободного мира», было очевидно: процветание возможно исключительно под патронатом, по указке, с разрешения США. Американцы бесцеремонно лезут в чужую жизнь. Чем это оборачивается, история не скоро забудет. Трагедия Балкан с «освобожденным» Косово, где бал правят криминальные националисты. Трагедия Афганистана. Раздавленный Ирак. Фактически уничтоженная Ливия. Свергая диктаторов и тиранов, Штаты заодно лишали государства любой дееспособной власти. И все погружалось в хаос. Когда он будет преодолен в облагодетельствованных ими странах, похоже, плохо представляют и сами «демократизаторы».

Теперь настал черед Сирии. Не Бог, а черт знает, кто больше не по нраву Вашингтону: убийцы из ИГИЛ или Башар Асад. Он отнюдь не ангел, однако упорно пытается остановить наступление фанатиков-террористов. Но создается впечатление, что кое-кому милее было бы договариваться с «верхушкой» «Исламского государства», чем с Асадом. У Штатов нет даже терпения дождаться демократических выборов в Сирии. Пусть все горит синим пламенем, лишь бы в этом огне сгорел Асад, как до того сгорели Хусейн и Каддафи.

Но тут свое слово сказала Россия. И это слово, подкрепленное мощными и точными ударами по нервным центрам ИГИЛ, звучит весомо. Не случайно, вопреки воле США, некоторые из стран НАТО, в сущности, выступают на российской стороне. Даллесы ХХI века засуетились: им кровно необходимо вновь свести роль России на нет. Этому служат тысячи СМИ, не брезгающие никаким враньем, будь то болтовня об уничтоженных нашей авиацией сирийских школах и госпиталях, будь то совсем уж нелепые попытки возложить на нас ответственность за беженцев. И эту ложь подхватывают саудовские фундаменталисты, призывая к «мировому джихаду» против русских. Именно под барабанный бой этой информационной экспансии Эрдоган и пошел на провокацию.

Но, несмотря на удары в спину и дикую свистопляску в эфире и прессе, Россия делает то, что должно. Ей не впервой спасать ближних и дальних от оголтелых орд человеконенавистников, опьяневших от крови и жажды мирового господства. Спасать, как ни парадоксально, даже тех, кто на нее клевещет, кто на словах осуждает террористов, а на деле поощряет и поддерживает их.
4 Декабря 2015 11:16

На каждого мудреца ловкач найдется

0
Пора возвращаться к корням, к духовным истокам, решили в одной деревне. Покопавшись в своем разнообразном прошлом, отыскали нечто самое духовное: обычай предков метать коровьи лепешки — кто дальше. Эти соревнования и стали «гвоздем» праздника под названием «Веселый коровяк».


Раскроем географию: дело было в Пермском крае. Пермякам везет. Недавно их приобщал к современному искусству не кто иной, как Марат Гельман. Он показывал им Чебурашку на «толчке» в дощатом сортире и украшал городские улицы огромными красными человечками на самокатах. Когда Гельмана попросили убраться восвояси, здешние культурологи качнули маятник в противоположную сторону. Взамен современных творческих ценностей народу предложили проверенные веками игрища с экскрементами крупного рогатого скота.

Что-то с нами не ладно, господа. И не только в России. Если однополые браки считаются отныне превыше любых других прав человека, мир нуждается в психиатре. Если энергичные ловкачи и усердные дураки берутся за дело сообща, в дураках, в конце концов, оказываемся мы с вами. В телевизоре машут руками и бормочут заклинания экстрасенсы, маги и колдуньи, обещая вылечить все недуги подряд, а заодно вернуть в семьи загулявших мужей. Аферисты названивают по сотням телефонов, навязывая в качестве панацеи от инсульта, инфаркта и клинической смерти чудодейственные таблетки буквально за гроши — за двести-триста тысяч рублей. А в моем мобильнике регулярно появляются эсэмэски: «Поздравляем! Вы выиграли миллион. Чтобы получить его, надо...»

Я поневоле стал коллекционером глупостей и нелепостей, которые принимают на веру хорошие, но наивные люди. Это занятие сильно портит характер и наводит на подозрение, что бедный «хомо» не такой уж «сапиенс». А главное — перестаешь различать, с кем имеешь дело: то ли с искренними дураками, то ли с хитрецами, что косят под дурачков.

Кто скажет, кем были расторопные ребята, когда, борясь с пьянством, они рубили виноградники и затевали фальшивые «родниковые свадьбы», — тупыми бюрократами, пустоголовыми исполнителями или авантюристами? А кому принадлежит идея запретить торговлю сигаретами в киосках? Всё, объявили эти светлые умы: отныне их полагается покупать только в закрытых помещениях. До тебя не доходят призывы Минздрава? Тогда изволь не совать денежки в оконце «комка» у самого дома, а топать в магазин за пять кварталов от твоего места жительства.

Что из этого получилось, видят все. В считанные дни «комки» обзавелись хлипкими навесами, шатающимися стенами и чуть ли не картонными дверцами. Условия законодателей соблюдены. Курильщики по-прежнему берут сигареты в тех же привычных, удобных местах. Я вообще-то не уверен, что войну с табаком можно выиграть лобовыми атаками, создавая для курильщиков смешные препятствия и препоны. Это не борьба за глобальное оздоровление нации, а ее имитация. Особенно если строгие запреты удается обойти без больших хлопот и затрат. И опять все тот же риторический вопрос: кто профанирует, дискредитирует в принципе важную кампанию — глупцы или хитрецы? А может, равнодушные формалисты?

Попадаются, впрочем, в моей коллекции и как будто бы безобидные, а то и забавные экспонаты. Вот обнаружил в Липецке два киоска. На одном написано «Шерлок» и изображен медальный профиль Василия Ливанова в его классическом кепи. Второй — «Ватсон». Ни в том, ни в другом нет симпатических чернил, лупы, шерлок-холмсовской трубки, ватсоновской трости или уж хотя бы детективных романов. За стеклом вполне стандартный набор, ни Конан Дойль, ни его герои за него не в ответе. Так же, как обувной магазин «Боттичелли» не имеет ни малейшего отношения ни к великому итальянскому живописцу, ни вообще к эпохе Возрождения.

Будь у меня склонность к конспирологии, я бы предположил, что существует тайное общество, чья задача — отучить нас искать в чем-либо смысл, логику, связь. Чтобы мы не задавали ни себе, ни другим лишних вопросов, слепо веря в невесть откуда свалившийся в наш мобильник миллион, в посулы очередных Мавроди или в то, что Евгения Васильева по справедливости наказана и получила УДО за образцовое поведение во время домашнего ареста.

И все же «Боттичелли» скорее уж повод для ухмылки. Не то что счета за пользование лифтом. Его ежемесячно получает моя одинокая соседка-инвалид. Она давно потеряла всех близких. А платит за лифт столько же, сколько семья из десяти человек. И ей не до юмора. А суть в том, что в счете принимается во внимание количество квад­ратных метров, а не количество народа, что катается вверх-вниз. Говорят, такой порядок действует по всей стране. С точки зрения здравого смысла — абсурд. Но эта глупость — детище опять-таки не глупцов, а мудрецов. Состав семьи меняется, повзрослевшие дети разъезжаются, старики уходят в мир иной, где в лифтах нет нужды. А метраж стабилен. И фирмы не намерены терять деньги. Так что пусть одинокая бабушка раскошеливается по полной.

Похожих фактов в моей копилке немало. Программа одурачивания запущена много лет назад. Может, начиная с призывов «голосовать сердцем», то есть не взвешивая, кому из кандидатов стоит доверить управлять государством, а кому нельзя позволить управлять даже трехколесным велосипедом. Или и того раньше, когда либералы так сладко пели, что у России нет врагов, а Запад ей вот-вот обязательно поможет.

Жил когда-то в СССР диссидент Петр Абовин-Егидес. В отличие от Солженицына и Сахарова его мало кто помнит. Не потому ли, что он был не против социализма, а за? Но ему не нравилось, как осуществлялась эта идея советской бюрократией. Он отсидел за свои дерзости в лагере. Потом профессионально занялся философией. И вдруг уехал в деревню и возглавил колхоз, чтобы сделать там все по Марксу и по совести. Колхоз Абовина преуспевал, что страшно злило местное, а возможно, и не местное начальство. Так вот, этот талантливый человек настаивал: нужна новая революция. Без выстрелов, баррикад и разгона правительств. Она должна быть логико-этической. Не на улицах и площадях, а в людских умах. Не то мы постоянно будем оказываться легкой добычей жуликов, демагогов, провокаторов и попадать в зависимость от дурачья.

Кажется, самое время перечитать его статьи и книжки. И научиться не клевать на приманки гельманов, таинственных магов с повадками щипачей или организаторов олимпиад по метанию коровьих лепешек.
30 Октября 2015 16:46

Кто не плакал, когда лес вырубали...

0
Собственно, этого давно следовало ожидать. Либеральные вожди сперва с удивлением, потом завистливо наблюдали, с какой симпатией народ стал вспоминать о советских временах, прощая им «железный занавес», и сталинскую жестокость, и другие грехи. Тогда и родилась у них идея, что должен наступить час и для реабилитации Ельцина, Гайдара и прочих «реформаторов», а десятилетие, названное лихим, можно будет переименовать в истинно свободное, любимое и даже счастливое. Похоже, сегодня они решили: заветный срок настал, пора отредактировать историю. И началось...

Двенадцатилетняя девочка слышит по телевизору: девяностые — это счастливые времена, — и всплескивает руками: «Да как же так? Ведь тогда Советский Союз распался!» В Липецк она приехала несколько месяцев назад из Узбекистана. Ее мама день за днем бегает по разным учреждениям, оформляя российское гражданство, а заодно ищет работу. Девочка русская. Учится средне. Зато она с ходу объясняет, кем были Юрий Гагарин и Валентина Терешкова, не путает Отечественную войну 1812 года с Великой Отечественной и читает книжки по истории религии, прежде всего Православия.

Ее прадеда раскулачили. Видно, он сильно был опасен, поскольку имел аж двух коров. Так что в их доме не по-доброму поминали Ленина, Сталина, большевиков. И все-таки, появившись на свет спустя одиннадцать лет после «беловежских посиделок» трех президентов, она шестым чувством угадала: гибель созданного большевиками СССР — страшная беда. Может, потому, что в ее школе в Фергане наложили запрет на русские книги, изданные в советское время? А еще она никогда не забудет, как у нее за спиной взрослые мужчины глумливо ухмылялись: все русские бабы и девки — проститутки. В отличие от многих ровесников, выросших в России, девочка хочет найти ответ: зачем обрушили мир, в котором такое озлобление, отчуждение между людьми разных национальностей было немыслимо?

Но наши либералы жаждут переубедить и ее. Они организовали фестиваль «Остров девяностых». А также призвали соотечественников поучаствовать во флэшмобе, иллюстрирующем душевно-ностальгический слоган «О девяностых с любовью». Вряд ли случайно то и другое затеяно было прямо в канун годовщины расстрела «Белого дома».

Двадцать два года назад «Белый дом» в центре столицы почернел от дыма и гари. По нему вели прицельный огонь из танков. Так завершилась отчаянная попытка Верховного Совета и вставших на его сторону патриотов защитить Россию от беззакония, разворовывания и унижений.

Ныне постаревшие, погрузневшие расстрельщики наставляют молодежь. Не надо обращать внимания на пустяки, ребята. На колючую проволоку, которой Ельцин приказал обнести Дом Советов. На тайком уничтоженные трупы. Да и на весь тот разор и позор, начиная с приватизации, «шоковой терапии» и заканчивая подтасованными итогами выборов президента в 1996 году, войной в Чечне и дефолтом 1998-го.

Главное — благодаря Михаилу Сергеевичу и Борису Николаевичу жить все равно стало лучше и веселей. Обделенные большевиками «совки» приобщились наконец к цивилизации. Им показали «прикольное» кино вроде «Американского пирога» о развлечениях сексуально озабоченных школьников или «Тупой и еще тупее», чей сюжет полностью исчерпывается самим названием. А гардероб населения пополнился лосинами, шузами на платформе, бейсболками с надписью «USA», джинсами-варенками. Вот какой прогресс! А прибавьте к этому колбасное изобилие в магазинах и «комки» с колой, пепси и чипсами. Ну чем вам не счастье?

У кого-то на него не хватало денег? Так сами виноваты. Нечего было держаться за место в лаборатории, на заводе, в школе, когда там месяцами не платили зарплату. Хочешь жить — умей вертеться. Закинь вузовский диплом на чердак и вези из Турции в пузатых сумках кожаные пальто и дубленки. Кто мешал равняться на Березовского, Брынцалова, Мавроди? И не переживать за стариков, которые роются в мусорных ящиках. Рассекая на иномарке, их сквозь тонированные стекла даже не разглядишь.

Последний руководитель внешней разведки КГБ Леонид Шабаршин излагал происходившее иначе: «Народ свалился в пучину бедствий, и все дерьмо всплыло на поверхность. Общество очистилось?» Как ни странно, с его диагнозом совпало мнение крупных российских и американских аналитиков, в том числе пяти экономистов — нобелевских лауреатов. Они преду­преждали: то, что творят радикальные реформаторы, обернется спадом валового национального продукта, криминализацией экономики, жутким положением в здравоохранении, образовании, массовым обнищанием и дикими «ножницами» в доходах.

Либералы и «семья» их прогнозы проигнорировали. Они выполняли команды других американцев. А уж осенью 1993-го не сомневались: отныне для них нет никаких помех. В результате предсказания нобелевских авторитетов сбылись точнее прорицаний Ванги и Джуны. Промышленность развалилась. Армия маршировала в обносках. Зато новейшая военная техника уплывала за гроши неизвестно куда и в чьи руки. Село погибало. Те, кто через полтора десятка лет на Болотной будут требовать честных выборов, не всеми правдами, а всеми неправдами вновь усадили в президентское кресло то больного, то нетрезвого Ельцина.

Однако нынче эту цепь предательств, воровства, демагогии публика, вспоминающая о девяностых «с любовью», предлагает вынести за скобки. Ну, да, случались просчеты, недочеты, нарушения. Но лес рубят — щепки летят. Демократию-то, какой-никакой рынок построили. Давайте же поклонимся Ельцину и Гайдару, помянем их незлым словом.

До чего трогательно! Но, если прислушаться, к элегической этой музыке все отчетливее примешиваются звуки боевой трубы и барабана. Флэшмобы в честь «счастливой эпохи» — преддверие «последнего и решительного» боя неолибералов против России. Они, не спорю, умные ребята. Но до них так и не дошло, почему о советских временах, несмотря ни на что, думают с ностальгией. Те жертвы, лишения, несправедливости искупались мечтой и надеждой, правом гордиться своей державой. А чем, господа, гордиться, оглядываясь на девяностые? Лес рубили, щепки летели, а в итоге, кроме щепок, ничего не осталось. Вот и выпал нам нынче на долю тяжкий труд — выращивать вырубленный подчистую лес заново, среди пней и сгнивших стволов.
6 Октября 2015 7:02

Аноним с рогами и кошельком

0
— Мотив преступника ясен: наследство, — сурово произносит проницательный сыщик из сериала. 
— Любовь придумали мужчины, чтобы нам не платить, — выкрикивает женщина в ток-шоу, имитирующем судебный процесс. 
— Хочешь сделать человеку приятное — подари ему деньги, — советует телереклама. И то правда! Зачем напрягаться, придумывать, бегать по магазинам в поисках чего-то оригинального, симпатичного, чтобы удивить и обрадовать? Сунь денежки в конверт, и тебе уже не скажут: ой, а у меня такое уже есть! Или: спасибо, конечно, но я такое не ношу. 

Восемнадцатилетний парень озлобленно бросает  матери-учительнице музыки: «Ты сама в нищете прозябаешь и решила, что я нищенствовать буду». Это уже не в телевизоре, а в жизни. Та попыталась удержать сыночка от авантюры, пусть уголовно не наказуемой, но все равно дурно попахивающей. Ну и схлопотала. «Вася, — кричит на всю улицу в мобильник какой-то дядька. — Вася, Мишка нас на деньги прокинул и уехал в Елец. Я теперь на сигареты не наскребу». 

Деньги теперь главный сюжет, главная забота, ключ от всех дверей. А я на днях случайно наткнулся на брошюрку, изданную в 1981 году. Автор то ли учительница, то ли журналистка из педагогического журнала. Она  внушала: «Советским людям чужда психология собственников и  накопителей, у нас нет места культу денег. В сознании советского человека деньги — только необходимое на данном этапе развития общества  средство распределения материальных благ по труду, а отнюдь не цель существования, не основа престижа и влиятельности личности».  Наверное, писала искренне. А если что-то и приукрашивала, то из благих намерений. Надо же сориентировать мамаш и папаш, как не допустить промашек в воспитании.

Эх, милая, угадать бы, что ты думала и писала лет через десять-пятнадцать! Пережила ли крушение наив­ных идеалов, не подвинулась ли рассудком в дикие девяностые, внимая призывам не быть лохом и делать деньги любыми способами?

Но вдруг я поймал себя на мысли: а ведь если не обращать внимания на слог и лексику, книжка-то не сильно отличается от того, что звучало в совсем другие времена. Советская учительница на собственный манер переиначивала завет двухтысячелетней давности: «...ибо корень всех зол есть сребролюбие». 

Бывают идеи архаичные. А бывают вечные. Та же мудрость о пагубности сребролюбия возвращается в работах философов, социологов, даже политиков наших дней. Ученый, чьи труды переведены  на двенадцать языков, не боится повторять давно сказанное: оголтелая погоня за богатством растлевает и ожесточает. Она растлевает людей и корежит глобальные финансовые институты. Банки,  настаивает он,  это фокус, когда миллионы делаются из ничего, из пустоты. Это грабеж веков, новая форма рабства. «Мы рождаемся в долгах и более половины жизни работаем бесплатно, чтобы платить налоги и возвращать кредиты с процентами. Мы так привыкли к этому, что не можем представить мир без кредитов и не догадываемся, что истинный кредит (credit означает «доверие») основывается на богатстве человеческих качеств заемщика, а не на надежности банка». 

Философа зовут Дарио Салас Соммэр. Он чилиец. Помнит, наверное, кровавую «революцию» Пиночета. Не марксист. Не коммунист. Не левак. Просто добросовестный ученый. Союз писателей России рекомендовал его том «Мораль XXI века» молодым читателям в рамках образовательной программы Президента России.

Как ни странно, в пятисотстраничном труде знаменитого чилийца проповедуется, в сущности, то же, что и в забытой восьмидесятистраничной книжонке из эпохи, именуемой либералами «поздним застоем». Кому-то мнится, будто честность невыгодна, сокрушается Дарио Салас. Зато хватательные рефлексы гарантируют успех. Но это страшная ошибка. Нельзя растаптывать мораль. Иначе рухнет цивилизация. И примет грядущего краха все больше. 

Кредитное рабство толкает на преступления. Кто-то попадает в заложники огромных банков, кто-то становится жертвой крохотных паразитических фирмочек, про которые на ТВ распевают веселые песенки: «Лучше позвонить, чем у кого-то занимать». А почему лучше? А потому. 

Нажива любой ценой подается как честное предпринимательство. Да и коррупция представляется уже чем-то неизбежным. Помню, лет десять назад довелось мне попасть на прием к московской докторше в профессорском звании. О, как вытянулась ее физиономия, как похолодел взгляд, когда в знак благодарности я оставил ей пакет с дорогими конфетами и хорошим французским вином! Она ждала не пакета, а конверта. А мы в провинции про конверты еще не успели усвоить. Теперь-то усвоили. Сидим в очереди в поликлинику или ложимся в больницу и окольными путями, а то и напрямую разузнаём, сколько положить в тот конвертик. Потому как даром лечиться — лечиться даром. И нет страха, что конверт обидит, оскорбит.  Это уже норма, господа. Ненормально, если доктор не возьмет, рассердится, накричит. 

Впрочем, не преувеличивает ли чилийский философ последствия коррупции в разных ее вариантах? А вдруг ничего ужасного в ней нет? Меняются века, меняются нравы и нравственность. Смотрите, сколько запретов, сколько считавшихся непохвальными поступков и отношений растабуировано и уже почти одобряется. 

Медицинские услуги, образовательные услуги, сексуальные услуги: чего стесняться, чего таиться? Оплатил — получи услугу. Врач постарается вылечить больного, но его личная задача — не вылечить, а заработать. Чиновник подпишет бумагу, но не потому что обязан по службе, а потому что рассчитывает на конвертик. А любви, господа, может, и вправду вообще не бывает, ее просто изобрели жадные мужики?

Водораздел между добром и злом все незаметнее. Здоровье дороже денег. Вузовский диплом стоит финансовых затрат. Деньги упрощают жизнь не только в магазине или ресторане. Верующие, однако, говорят: самая большая забота  дьявола — убедить всех, что его нет. Нет дьявола, нет зла, нет порока, ничего не стыдно. А деньги — неотразимое дьявольское оружие, его снайперский выстрел. Господин с рогами и кошельком приучает и берущих, и дающих: то, что они творят, ничему не навредит. Скорее — наоборот. 

Только упрямец Дарио Салас напоминает: еще как навредит. Несправедливость и корысть против законов не только общества, но и природы. Они разрывают энергетическую и духовную связь между человеком и Космосом. И за это придется платить. Причем очень дорого. Плата эта ни в один конвертик не поместится.
17 Сентября 2015 8:11

Кому по вкусу заячье рагу из кошек

0
— Чтобы приготовить рагу из зайца, надо как минимум иметь кошку, — давал практичный, чисто рыночный совет кто-то из персонажей Аркадия Райкина.
— Чтобы достичь справедливости, надо как минимум сочинить много-премного законов, — говорят западные политики, философы и юристы. И толкования справедливости на том чаще всего заканчиваются. Хочешь справедливости — иди в суд. Настучать на ближнего, пусть его грешок меньше макового зернышка в булке, — дело чести, доблести, геройства и, разумеется, справедливости.

Рассказывал уехавший в Штаты преподаватель липецкого вуза. На загородной вилле гости. Милый вечер за стаканчиком виски. Час поздний, стемнело. Хозяева не предлагают друзьям переночевать. Трогательно помахав вслед их автомобилю, они звонят в полицию: на такой-то дороге машиной управляет нетрезвый водитель. А потом с гордостью объясняют: беспокоились за наших приятелей, хотели не допустить беды.

Видимо, взгляды на справедливость у разных народов отличаются не меньше, чем церковные обряды и любимые национальные блюда. Об этом написаны горы книг. Один гарвардский профессор свой том так и назвал: «Справедливость», снабдив его примечательным подзаголовком: «Как правильно поступать». Автор и вообразить не в состоянии, что иной раз можно поступить по справедливости, но сильно разойтись с писанным законодательством.

В России, то ли на счастье, то ли на беду, думают по-другому. Большинство из нас без ссылок на Аристотеля, Бентама, Канта и Юма с рождения усваивают: справедливо — это когда по совести. А кто верит, что закон и справедливость всегда и непременно одно и то же, у того получается заячье рагу из кошки.

Нынче справедливость для русских в особой цене, поскольку она в дефиците. Что подняло и закрепило на фантастической отметке рейтинг Владимира Путина? Возвращение Крыма в Россию. Но нам что — так не хватает жизненного пространства? Как ни прекрасно крымское причерноморье, стоило ли ради него ссориться с соседями, затягивать пояса, брать на себя на новой волне кризиса тяжкую обузу? Но народ искренне, эмоционально и самоотверженно отозвался на восстановление растоптанной в Беловежской Пуще справедливости. И геополитические, стратегические расчеты тут играли последнюю роль. В первую очередь речь шла о судьбе русских людей, против собственной воли оказавшихся в эмиграции. «Своих не бросаем!» — вот что важно и справедливо.

Тем болезненнее реакция на несправедливость внутри самой России. Допустим, на неукротимую жадность управляющих компаний. Как они торопятся содрать с жильцов многоквартирных домов за грядущий капремонт! Когда он грядет, Бог весть. Случится ли он при жизни нынешнего поколения? Дотянут ли до него наши дети и внуки? Хоть бы уж какое-то обещание дали в лаконичной манере героя Ильфа и Петрова: утром деньги — вечером стулья, вечером деньги — утром стулья...

СМИ сообщают, что посаженная за решетку Евгения Васильева уже на свободе. А что здесь невероятного? Она и во время следствия не томилась в КПЗ, а под домашним суперкомфортабельным арестом, снимаясь в клипах, устраивая вернисажи своей мазни, публикуя книги своих стихов. Справедливости в таком персональном, адресном гуманизме нет ни на йоту.

На «5 канале» есть рекламный слоган: «Зло будет наказано... на Пятом». Так оповещают публику о новой порции, похоже, тысячесерийного детектива «След» или о разоблачительном ток-шоу Андрея Караулова «Момент истины». А как обстоит дело на других каналах, но особенно в жизни?

С «5 каналом» у меня лично связано и другое двойственное впечатление. По четвергам канал проводит сбор средств на лечение тяжело больных детей. Символ акции милосердия — трогательный катаевский цветик-семицветик. Но разве справедливо, когда спасение ребенка зависит от доброхотов? Я-то полагал, что это главная забота, величайший приоритет государства. Это ведь тоже — «Своих не бросаем!»

Впрочем, среди нас хватает желающих исключить государство не только из экономики, но и из борьбы за сбережение населения. Один высоколобый либеральный экономист еще до всех кризисов рекомендовал отменить пенсии. Пусть россияне сами копят себе на дожитие. Или нарожают детей побольше, чтобы было кому их кормить на старости лет.

Либерал он и есть либерал. Упомянутый господин в компании с Гайдаром и Чубайсом жаждал скоропостижной и бескомпромиссной приватизации. Брежнев только-только ушел в мир иной, а он, служа в Госплане, уже восхищался крутым Пиночетом и придумал ваучеры. Правда, потом был не совсем доволен результатом. Запредельно разбогатевшим «новым русским», сокрушался он, не хватило патриотизма. «Человек не должен продавать отца, мать и т.д., — морализовал он. — Это подразумевается. И либерализм, кстати, к этому отношения не имеет. Он просто проверяет способность этого человека не продавать родину». Вот какая высота духа, вот какие благородные принципы! А лишить пенсий людей, что состарятся через двадцать или тридцать лет, — это не предательство и отца, и матери, и Родины?

Социологи не без повода и не без тревоги противопоставляют право на обогащение и потребление (в качестве синонима используя термин «справедливость обогащения и потребления») праву на развитие, «справедливости развития». Выходит, справедливость-то отнюдь не только из лексикона морально-этических понятий. Не остановим ее дефолт, не вернем веру в нее, как вернули Крым и Севастополь, и вновь придется двигаться по колее, продавленной колесами иномарок, за рулем которых приватизаторы «лихих девяностых», большие мастера готовить для России заячье рагу из кошек.
5 Сентября 2015 14:34

Советы испорченного «Телеграфа»

0
Кажется, среднему европейцу или среднему американцу вновь начали внушать, будто в России обитают люди с песьими головами. Почему с песьими? А помните, как отвечает на этот вопрос Феклуша у Островского: за неверность. Нынешний житель Манчестера, Торонто или Алабамы мог бы теперь уточнить: за неверность идеалам демократии и либеральным взглядам.

Я преувеличиваю? Но разве так уж давно эти ребята верили: за советским «железным занавесом» по московским улицам и площадям бродят медведи. Занавеса уже нет. И любопытствующие туристы со всего света могут убедиться: столица России кое-чем все-таки отличается от сибирской тайги. Однако взор на нас из-за кордона не очень-то переменился. Политические пиарщики продолжают изображать русский народ диким, опасным, пьяным, звероватым.

К примеру, как выражаются в подобных случаях политобозреватели, влиятельная британская газета «Телеграф» составила рейтинг самых красивых храмов мира, при этом дав рекомендации англичанам, если уж они поедут к нам в гости, что следует в России обязательно посмотреть. Во взыскательно отобранном списке церквей и соборов первые места достались Колумбии, Норвегии, Вифлеему и так далее. Из российских достопримечательностей в него попали деревянный храм в Кижах, угличский Дмитрий-на-Крови и петербургский Спас-на-Крови. При этом Кижи занимают скромное тринадцатое место. Два других соответственно — восемнадцатое и двадцать третье. Кстати, последнее.

А мы всё говорим о сорока сороках. А мы считаем шедеврами храмы Василия Блаженного в Москве и Исаакия в Питере. А мы ездим по «Золотому кольцу» с его удивительными белоснежными церквами. Между тем гордиться-то, выходит, и нечем. Нет у нас мирового уровня храмовой культуры. Подозреваю, даже и Углич включен в список «Телеграфа» не из-за красоты тамошнего культового сооружения, а чтобы приезжающие услышали байку об убиенном по приказу кровожадного властолюбца Годунова мальчике Мите. Пусть лишний раз убедятся: Россия издревле была страной криминальной, не чета просвещенному Западу, где не было ни Ричардов, ни Генрихов, ни казней королей, ни безжалостных междуусобиц.

Но у нас, знаете ли, худо не только с храмами. В России, по мнению «Телеграфа», вообще мало чего любопытного. Ну разве что в том же Угличе занятно заглянуть в музей мифов и суеверий русского народа. Стоит заехать и в Якутск — там музей мамонта. А пик туристского паломничества — посещение деревни Верхние Мандроги. В ней, в отдаленной экзотической глубинке, создан музей водки! А какая Россия без водки?

Собственно, вот вам почти и всё, что рекомендует газета для расширения кругозора читателей. Ах, да, есть же еще мегаполисы. Попробуйте угадать с трех раз, что не следует пропустить туристу из Великобритании в Москве? Третьяковку? Мимо. Музей имени Пушкина? Холодно. Музей Толстого или Исторический? И тут не попали. ГУМ, господа, ГУМ! И больше ничего. Все прочее не стоит внимания. А в Петербурге главная достопримечательность — не Эрмитаж, не Русский музей, а музей эротики. Он так и называется — «МузЭрос».

Наверное, в этих советах нет злого умысла. В них просто все то же дремучее невежество пополам с делячеством в цивилизованной упаковке. Оно наследует невежество и предвзятость времен первой «холодной войны». Хотя по сравнению с московскими медведями и мохнатыми, как йети, жителями Сибири, «МузЭрос» — это прогресс.

Однако эти заграничные странности в отношении России еще не беда. Беда, что у русских в кровь и плоть въелась привычка: больше верить чужим глазам, чем своим. Нам слишком важно, как видят нашу страну иностранцы, что они в России ценят, а что отвергают, возможно, ненавидят. Желание нравиться во что бы то ни стало заметно, как родимое пятно на лбу, у многих моих сограждан. Когда мы не нравимся там, то перестаем нравиться себе и здесь.

Один писатель, сидя в Google, составил таблицу наиболее востребованных в мире литераторов. И огорчился: в топ-30 русских попали всего четверо. И, как русские храмы, оказались они в конце списка. Мало того: по сравнению с данными пятилетней давности, российские поэты и прозаики теряют популярность. Так, Александр Сергеевич Пушкин переместился с шестого места аж на двадцать второе. Ну а если бы, признается писатель, я бы занимался этим пресловутым топом-30 тщательнее, то Пушкин вообще бы выпал в осадок, ушел в четвертый десяток. Неизвестно, что было бы и с Толстым, Достоевским, Чеховым. «Как видим (процитирую литератора), поверка гармонии алгеброй показывает, что прославленное величие русской литературы сильно преувеличено».

Да уж. Где русским классикам тягаться с Дэном Брауном и модным эротическим беллетристом Е.Л. Джеймс с «Пятьюдесятью оттенками серого». А именно эти двое с жутким отрывом лидируют. Вплоть до того, пишет Юрий Кирпичев (так зовут автора статьи), что саму Библию и ту обошли.

А вдруг и в России тоже время избавляться от пиетета перед создателями «Медного всадника», «Войны и мира», «Братьев Карамазовых», «Вишневого сада»? А вдруг и нам пора покорно принять «европейские ценности», с которыми Пушкин явно несовместим, оказавшись кандидатом на вылет? Какой Пушкин, какой Толстой, если всего ценнее в этих ценностях однополые браки и спасение демократии по-американски с помощью ракет, «оранжевых революций» и тотальной слежки!

Нечто похожее происходит и с нашей наукой. Верх мечтаний — повысить рейтинг цитируемости трудов российских ученых. Пусть бы на них почаще ссылались коллеги в цивилизованных странах. Тогда бы российская наука была на высоте. А вы полагали, что цель ученого — найти способ впятеро увеличить урожаи картошки и пшеницы, со стопроцентной эффективностью вылечивать рак и строить самые надежные межпланетные корабли? Но появляется интересный вопрос, господа: если этого достичь, статьи и книги исследователей-первооткрывателей разве не будут нарасхват на всех континентах?

...А что там пишут в британской газете «Телеграф», пусть волнует граждан Великобритании. В России читают другие газеты. И учатся жить своим умом.
22 Июля 2015 7:43

Коллекция мелких пакостей

0
Даже юбилеи великих писателей, оказывается, можно отмечать скандалами. К 110-летию Михаила Александровича Шолохова, допустим, какие-то безымянные «шолоховеды» обновили в «Википедии» страничку об авторе «Тихого Дона» и «Судьбы человека». И просветили народ, что он был не столько выдающимся мастером слова, сколько преступником, взяточником, трусом, сочинявшим в годы войны патриотическую публицистику, ни разу не побывав на фронте. Даже женился то ли ради карьеры, то ли ради больших денег.

Ну, не осталось у бедняг тех козырей, которые злорадно выбрасывал перед целым миром Александр Исаевич Солженицын, с апломбом убеждая всех, будто бы гениальная эпопея написана кем угодно, но только не Шолоховым. Найдена собственноручная рукопись романа. Авторитетные текстологи доказали: и «Тихий Дон», и «Донские рассказы», и «Поднятая целина» родились под пером одного человека. Так что теперь приходится мести по сусекам, искать соринки в чужом глазу, изобретать хоть что-то, пусть по мелочам, но компрометирующее нобелевского лауреата.

На поверку выясняется: новые «шолоховеды» — вруны. Их подленькие выдумки по пунктам в обстоятельном интервью газете «Культура» разбивает внук Шолохова, директор музея-заповедника деда. Однако я не сомневаюсь: запустившие дезу ребята собою довольны. Они крепко усвоили геббельсовский рецепт пропаганды: лейте, лейте грязь, авось что-нибудь да останется.

С некоторых пор у меня появилось хобби: коллекционировать пакости из прессы, телеэфира, Интернета, из прочитанного в книгах, из разговоров. Это куда дешевле, чем собирать антиквариат, марки, даже спичечные этикетки.

Особенно любопытны экспонаты, на первый взгляд безобидные. Что, в конце концов, ужасного, если в магазине в отделе игрушек вовсю торгуют солдатиками в эсэсовской форме или танками со свастикой на броне? С точки зрения бизнесмена, это не пропаганда нацистской символики, а историко-просветительская, социально полезная акция для детишек. Приблизительно то же говорили нашим соседям-воронежцам устроители инсталляции из тридцати персонажей — хороших и плохих. Там все было вперемешку — космонавты, зайчики, мультяшные герои. И среди них милый, веселый Адольф Гитлер, он искренне приветствовал местное население: «Позвольте мне обратиться к вам от всего сердца!» Не берусь гадать, как реагировали на этот «прикол» молодые, тем более маленькие жители города. Но плохо верится, что ироничные развлечения господ постмодернистов вызывали одобрение у людей старшего поколения. У тех, кто помнит Воронеж после изгнания оккупантов, руины, пустые улицы, по которым двигалась жутковатая серая масса — выползшие из подвалов сотни тысяч голодных крыс.

Вообще что касается Великой Отечественной войны, то на ней креативная публика отыгрывается по полной. А когда ее веселье наталкивается на протесты, немедля поднимается вопль о мракобесии, обскурантизме, зажиме творческой свободы и возрождении цензуры. Так, в галерее «С.Арт» подготовили выставку «Мы победили». Вот как описывает ее журналист либеральной газеты, где все горячо сочувствуют кураторам и участникам этого проекта. Итак, для нескольких объектов и снимков были использованы «пресловутые (так и сказано, господа: пресловутые — И.Р.) георгиевские ленточки. Художники воспринимают их не как символ, а как пропагандистское тавро. Метку лояльности, растиражированный атрибут квазипатриотической истерии или коммерчески успешное «конфетти», превращающее общенациональное торжество в карнавал. Об этом снимки, в которых авторы позируют в украшенных ленточками ватниках, надетых на голое тело, или на которых их просто тошнит ленточной массой. А также объект — сплетенный из колючей проволоки терновый венец поруганной российской демократии, декорированный прежним знаком гвардейской доблести».

Здесь мне как коллекционеру здорово повезло: считайте, две пакости в одном флаконе. Первая гадость — сама выставка с блюющими от отвращения к Великой Победе персонажами. Вторая — процитированная статейка, автор которой так пылко защищает право на злобный глум, на оскорбление того, что для миллионов соотечественников свято и неприкосновенно. Сильно впечатляют слова о поруганной демократии. Любопытно, о чем речь? О демократии Ельцина, Гайдара, Чубайса, Гозмана, Березовского?

Правда, «демократы» взирают на большинство из нас с презрением. Недавно его продемонстрировала трепетная дама, чья душевная тонкость сегодня сильно контрастирует с ее физическими данными. Помните популярную когда-то сочинительницу и исполнительницу Веронику Долину с ее нежно-меланхолическими песенками про удрученного несовершенством мира герцога, с самоотверженным обещанием возлюбленному: «Ну, хочешь, я выучусь шить, а может быть, вышивать»? Теперь у нее другие песни. Без гитарного перебора. Она оплевала марш «Бессмертного полка». Да еще и его участников обвинила: они, мол, вытащили на свет божий «все свои семейные наследственные грязные портянки». Отменный экспонат для моего собрания!

Вообще у нас отыскались высококвалифицированные кадры, чтобы, облегчая ношу иностранным хулителям России, обеспечить полное самообслуживание по части поношения нашей страны, ее истории и настоящего, ее героев, святых, веры. Так, сынок крупного узбекского партийного вельможи Акрам Муртазаев, в советские времена корреспондент сперва «Комсомолки», затем «Правды», потренировал небрезгливую ручонку на статейке в эмигрантской газете. Он повозмущался «аннексией» Крыма и патетически предложил поселить там беспризорников. Ведь число их нынче якобы больше, чем в Гражданскую войну. Как будто отпрыск ташкентского партфункционера мог их пересчитать по головам. Между тем есть неопровержимые выкладки, что печальные рекорды первых лет революции сейчас, слава Богу, далеко не перекрыты.
Троллинг стал для прогрессивных господ с российским гражданством, но американскими мозгами профессией, если не образом жизни. Дело-то нехитрое, зато нередко доходное. Коллекция моя пополняется день ото дня. Есть в ней и умозаключения маститых социологов. Один из них грустно констатировал: валить отсюда, несмотря на все проблемы, на кризис, желающих немного. Зато валят самые креативные и энергичные. Знаете что, господин ученый: если к ним принадлежат те, чьи гадости и пакости хранятся в моем собрании, пусть валят. Борис Абрамович тоже был неглуп, энергичен, предприимчив. Однако без таких, как он, стране как-то легче и спокойнее дышать.
18 Июня 2015 19:49

О красивых словах и упрямых фактах

0
Есть неписаная заповедь: за дружеским столом о болезнях и политике ни слова. Но на днях черт дернул меня ее нарушить. Я рассказал гостям об одесситке, перебравшейся в Липецк еще до майдана. Недавно она съездила по делам в родной город и вернулась растерянная. Оказывается, по Одессе гуляет бредовая «версия» майской трагедии в Доме профсоюзов: якобы людей сжег специально для этого высадившийся российский десант.

Не зря, видимо, киевские власти так тянут с расследованием тех страшных событий. Раз нет официального вердикта, карт-бланш получают последыши Геббельса, которые накачивают народ ненавистью, запуская в массы дикие слухи, распространяя антироссийскую «дезу».

В здравомыслии друзей я, признаюсь, не сомневался. «Утка» насчет десанта, разумеется, могла вызвать у них лишь иронию и сожаление, что жителей Украины так легко охмурить. И вдруг один из нас, кстати, милейший человек, с энтузиазмом закивал: да, да, десант, ну, конечно, десант, так оно и было. Потом он стал расхваливать «Эхо Москвы»: мол, только там и говорят правду. Спасибо Юлии Латыниной, он теперь твердо усвоил: Крым незаконно аннексирован, Донбасс наводнен экстремистами, Россия кругом виновата, поскольку она виновата всегда, виновата по определению. Ну, пусть не Россия, так российская власть, изначально и век за веком нецивилизованная, авторитарная, агрессивная — и при царях, и при генсеках, и при президентах...

Обстановка за столом накалялась. Слава богу, кто-то догадался передать поклоннику «Эха» гитару. Спор оборвался. Окуджава вместе с пахмутовским «Первый тайм мы уже отыграли» примирил всех.

А наутро в Интернете мне попал на глаза список известных деятелей культуры, не согласных с российской политикой на Украине. Многих я издавна чту. Их книги стоят у меня на полке. Их фильмы я смотрел по десятку раз. Их песни не делаются хуже оттого, что звучат на именинах криминальных королей или в рекламных роликах.

Наверное, эти актеры, режиссеры, литераторы искренни. Я ни за что не назову их «пятой колонной». Но все же мне хочется разобраться: отчего они не возмущались беловежским сговором трех политиков, под радостные тосты упразднивших Советский Союз? Почему не протестовали против жульнической приватизации, гайдаровской «шоковой терапии» и бесчисленных ельцинских «загогулин» — вплоть до стрельбы по «Белому дому»? А вот после возвращения Крыма в Россию «не смогли молчать» так дружно, хором, в унисон.

Они видят себя героями, революционерами. Еще бы — бросили вызов режиму, гребут против течения. Кому-то охота вновь почувствовать себя диссидентом, как в трижды клятую советскую эпоху. Правда, сегодня диссидентствующие ничем особо не рискуют. Но все равно красиво, романтично. И они не тревожатся, что оказались в оппозиции уже не к власти, а к миллионам соотечественников. Да и что такое, в конце концов, и Отечество, и соотечественники? Так, отвлеченные понятия. Как написала прогрессивная и трепетная журналистка: «Вопрос — в персональной свободе, свободном выборе или тотальной зависимости. Хотите ли вы быть в зависимости от принципов, которые не только приводят к человеческой бойне, но еще и оправдывают ее? Патриотизмом, целостностью, державностью, коммунизмом, богатством, бедностью, нефтью...» Оцените, господа, насколько изящно ставится знак равенства, скажем, между военными операциями американцев против стран с большими запасами нефти и патриотизмом, подразумевающим готовность к защите Родины. И то, и другое, получается, в равной степени мерзость. Либерально мыслящий интеллигент независим от необходимости воевать за свою страну. Его ареал обитания — весь мир. В крайнем случае, Европа. А вы ему — Россия, Россия...

Он озабочен вещами поважнее. Правами личности. Честными выборами. Свободой девиц в балаклавах учинять скандалы в православных храмах. А одна юная поэтесса беспокоится о свободе творчества. Свободу эту уже ограничили: не разрешили печатать стихи с матом. А поэтессе хочется писать непременно с матом. Но ее заставляют наступать на горло собственной песне.

Вот что, господа, денно и нощно занимает творческие умы. Безопасность государства? Участь русских людей за рубежом? Это все низкие заботы государственников, патриотов, с которыми интеллигенту негоже быть заодно. Да он и не против, если его страну обкладывают натовскими базами, если вблизи ее берегов будут постоянно дежурить американские авианосцы. Потому и не одобряет присоединение Крыма. Потому и презрительно игнорирует волю населения Донбасса и Луганска, высказавшегося на «сепаратистском» и «нелегитимном» референдуме.
В парижской эмиграции великий поэт Георгий Иванов в бесстрашно простых и отчаянно горьких стихах подытожил заблуждения и утраты своего поколения:

Все мы герои, и все мы изменники,
Всем одинаково верим словам.
Что ж, дорогие мои современники,
Весело вам?

Но все повторяется. И вновь кто-то попадает под гипнотическую власть высоких слов, упивается ими. У всякого времени они свои. Неизменен лишь результат. Сегодня джентльменский лексикон открывается «европейскими ценностями», «толерантностью», «правами человека»... Все это пишут, шепчут, выкрикивают, как мантру, не желая видеть, что творится за словесной дымовой завесой.

Мне все равно, перед кем выступал или будет выступать популярный певец — перед нацгвардией, беженцами, да пусть даже на корпоративе у господина Яроша. Это его выбор, его бизнес. Он, по свидетельству в прошлом участника созданной им рок-группы, и прежде не брезговал деньгами сомнительных, даже криминальных, спонсоров, обслуживал интересы политиков типа Чубайса и Немцова. Однако иные заявления артиста никак нельзя оставлять без ответа. Предположим, когда он говорит, что нежелание крымчан и севастопольцев оставаться гражданами нынешней Украины не играет роли. Мало ли чего они хотят. Любопытно, каким образом этот господин примиряет либеральные фетиши — свободу, гуманизм, права человека с наплевательским отношением к волеизъявлению миллионов людей, уставших чувствовать себя эмигрантами, гражданами третьего сорта на родной земле?

А что думают он и ему подобные, слыша об очередных жертвах среди населения Новороссии или о решении Киева лишить грошовой пенсионной поддержки стариков на мятежной территории? Это ведь не слова, не пропагандистская риторика, а упрямые, голые факты. Но если факты не соответствуют умонастроениям борцов за высокие идеалы, тем хуже для фактов. Вместо них можно сочинить другие «факты», нужные и выгодные борцам. Предположим, о российских десантниках в Одессе или российском следе в гибели малайзийского «Боинга».
2 Декабря 2014 15:23

«Анжелику» никто не любит

0
Богатый пациент в сказке Евгения Шварца спрашивал доктора, почему у  него за обедом между шестым и седьмым блюдом появляется под коленом чувство, похожее на задумчивость. Уследить за всеми гримасами и вывертами тех, чей желудочный комфорт контрастирует с тоскливой пустотой в душе, —  занятие бессмысленное. Не успевают поборники нравственности возмутиться  гей-парадами, как на улицы вываливается орава «живых мертвецов». Пока защитники традиций спорят,  надо или нет запрещать Хэллоуин, в Москве организуют первый российский Соmic-Con.

Это шоу фанатов комиксов и «ужастиков». На нем в городе с красивым названием Сан-Диего сорок с лишним лет ходят на голове почитатели Бэтмена и Дракулы. Теперь к ним присоединились и мы. Столица показала пример провинции. Монстры грозили публике огромными когтями. Детишки ошеломленно, но с любопытством рассматривали барышень в латексе с декольте «до дальше некуда». Группа школьниц с дикими воплями носилась взад-вперед, жаждая сфоткаться с персонажем крутого комикса. Сам Бэтмен, говорят, жаловался по телефону, что подустал от гама и суеты.  А вот герои не столь прославленных, зато отечественных историй в картинках Игорь Гром, Красная фурия и Данила-Бесобой были на высоте. Между прочим, этих троих раскручивает российское издательство с очень русским названием «Вabble». Я сразу вспомнил прикольную вывеску из давней кинокомедии: «Баранки французской фирмы «Сукин и сын». Описывая происходившее на Comic-Con, даже видавший виды репортер не сумел сохранить отстраненно-ироническую интонацию. У него вырвалось: да это же чистое безумие! 

Признаюсь: до того, как мне попало на глаза сообщение о Comic-Con, я не обращал внимания на целые стеллажи в книжных супермаркетах, уставленные комиксами. Однажды, правда, услышал обрывок спора двух девчушек. Они выбирали подарок на день рождения приятелю. «Ну, этот выпуск о трансформерах он еще не купил». — «Да нет, точно купил! Он же за ними охотится».

При ближайшем рассмотрении обнаружилось: в комиксах изображаются не только похождения трансформеров, Человека-паука, Женщины-кошки и Красной фурии. Их авторы оккупируют и территорию классики — Стивенсона, Оскара Уайлда, Эдгара По, Конан Дойла. Говорят, есть очень  талантливые графические версии. Но… Вам не доводилось листать комикс с именем Достоевского на обложке? Я листал. Называется «Братья Карамазовы».  Японцы, между прочим, выпускают подобные комиксы пачками. И по «Войне и миру», и по «Преступлению и наказанию». А раз этим занимаются в Японии, как нам-то не включиться в такой мейнстрим? Чай, писатели наши, у нас на них больше прав. И отговорка хорошая имеется: не просто бабло зарабатываем, не просто «babble» надуваем (на всякий случай перевожу: babble по-русски — пузырь), а просвещаем, популяризируем великое и вечное.

Школьникам моего поколения учителя внушали: «Отцов и детей» и «Героя нашего времени»мало посмотреть в кино. Тургенева и Лермонтова необходимо  читать». Любопытно, что говорят педагоги нынешним детям, у которых столько способов узнать о Базарове, Печорине и Наташе Ростовой, не тратя время на толстые книжки? Но какая разница, что говорят в школе. Я не верю, что неутомимый охотник за картинками о трансформерах когда-нибудь может стать читателем. А уж если его дожмут, запугают ЕГЭ и заставят писать сочинения, сострадательные взрослые придут на помощь. Кроме комиксов на рынок выбрасывают соблазнительно тощие брошюрки типа «Капитанская дочка» в пересказе для школьников» или «Тарас Бульба» в кратком изложении». Да к услугам ленивых и нелюбопытных еще и Интернет... 

Шутовское шоу Comic-Con почти совпало с вручением одной из самых главных в России писательских премий «Ясная Поляна». Выступая на премиальной церемонии, министр культуры Владимир Мединский напомнил: треть населения страны не читает книг. Никаких и никогда.  И добавил: грядущий Год литературы — последняя надежда что-то изменить, вернуть массовый интерес к чтению.

Но вот конкретных, свежих, прорывных идей на сей счет, по-моему, непростительно мало. Россия Пушкина, Толстого, Платонова, Ахматовой всего лишь отчаянно держит оборону, отбиваясь от отвязной Раши, упивающейся попсой. Масскульт изобретателен и агрессивен. Он наступает. Он приспосабливает под свои нужды все что угодно. Пресса с огорчительным постоянством осведомляет нас об очередных экспериментах над классикой. На фоне этих опытов комиксы об Алеше Карамазове или Андрее Болконском и Пьере Безухове — невинное баловство. Только что, например, модный режиссер поставил пушкинского «Бориса Годунова», где обколотый монах-летописец Пимен вырезает на спине другого монаха (тот тоже под кайфом) свое «последнее сказанье». Главред газеты «Культура» Елена Ямпольская свидетельствует: посмотревшие это москвичи начинают требовать не просто цензуры, но  уголовной ответственности за надругательство над произведениями, формирующими национальное самосознание. 

Догадываюсь, что скажут об этих заметках и обо мне свободолюбивые господа, однако решусь. А вдруг среди тех самых недостающих для Года литературы идей первой, доминирующей должна стать как раз идея активной защиты книги от издевательств, адаптаций и провокаций? В конце концов, чем Пушкин, примитивно пересказанный на трех страничках для школьников, простительнее других подделок — еды, напитков, лекарств? За фальсифицированную водку предусмотрено наказание, а издательства, выхолащивающие гениальную литературу, лицензий не лишаются. Где справедливость, господа?

Иногда  заглядываю в одну из липецких библиотек. Там прямо в вестибюле не первый год стоит стеллаж. С него можно взять любую книгу — на время или навсегда, поставив вместо нее другую. Это книгообмен между любителями чтения. Чтобы хорошие книги не попадали в мусорные контейнеры. А те, кому не по карману книжные супермаркеты, все-таки могли приобрести роман или стихи любимого автора.

У этого скромного стеллажика обязательно кто-нибудь что-нибудь листает.  Если вы не претендуете на стопроцентную новизну переплетов, вас здесь ждут и Александр Сергеевич, и Лев Николаевич, и Шолохов, и Константин Симонов, и томики «ЖЗЛ». За неделю-другую происходит почти полная смена «репертуара». Дольше всех на полке маячили тома «Анжелики» — когда-то главного дефицита советского книжного «черного рынка». Мода на эту французскую красотку в прошлом. Во всяком случае, завсегдатаям свободного книгообмена интересна литература иного качества.

Вот только, не буду скрывать, я встречаю здесь людей преимущественно за тридцать. Но так не хочется верить, что это представители последнего читающего поколения, которое сменится охотниками за комиксами.
21 Ноября 2014 9:39