16+
Суббота 18 Ноября 2017

Погода

° C

USD 0.0000
EUR 0.0000
Сразу станет власть хорошей, если выберете Гошу

Картина? Ну, если это гладенький, радующий глаз, «похожий» натюрморт, он, пожалуй, годится украсить, утеплить деловой офис. Наряду с мебелью из красного дерева и новейшими навороченными компьютерами. Музыка? Ну, пусть звучит что-нибудь сладкопопсовое, что-нибудь пряно-приблатненное, маскирующее свое барачное, лагерное происхождение фиговым листком «русский шансон». Под этот «шансон» особенно приятно дегустировать не лагерную баланду, а блюда с иностранными названиями в гламурном ресторане. Стихи? Их тоже можно как-то приспособить для практических нужд.


«Время, когда все рекламы были в стихах», — черкнул много лет назад в записной книжке Илья Ильф. Кажется, сегодня это время вернулось.


Вот уже и предвыборные призывы предпочитают рифмовать. «Сразу станет власть хорошей, если выберете Гошу». Вообще-то на плакате, который расклеен в автобусах и троллейбусах, значится другое имя. И стишок звучит немножко иначе. Но тоже сильно смахивает на детскую считалку. Почему-то соперничающие друг с другом Гоши нередко желают говорить с избирателями подобным образом, а не строгой, конкретной, ответственной прозой.


Впрочем, я сейчас не о рекламе, неважно — торговой или политической. Я о том, что мы утратили (или просто не успели приобрести) тягу к стихам и холстам. В глазах серьезных людей все это совсем бесплодные, бесцельные, бессмысленные занятия. Как заявила одна суровая мамаша дочке, отнимая у нее сборничек Есенина: «Твой Есенин не поможет тебе сдать ЕГЭ по математике и поступить на менеджмент».


Но есть среди нас белые вороны, странные люди, не считающие противоестественным, допустим, слушать музыку не под стук вилок и ножей. Это они заполнили зал нашего академического театра, где артисты из Орла показывали спектакль по толстовской драме «Власть тьмы». И плакали, настолько были потрясены горькой, жесткой, страшной и вместе с тем взывающей к человечности, обращенной к самому сокровенному в твоей душе историей о падении, преступлении, раскаянии. У театралов был еще и дополнительный интерес к постановке: «Власть тьмы» создал режиссер Борис Голубицкий, он им хорошо знаком, потому как долгие годы работал в Липецке. И был диалог, было общение, была надежда, что эта короткая гастроль — первая, но не последняя.


Те же чудаки постоянно ходят на концерты Липецкого симфонического оркестра, их можно встретить на выставках и в книжных магазинах, причем отнюдь не у стеллажей с учебной литературой и брошюрками, как построить дачу и сауну. Они непременно задерживаются возле афишных тумб, небрежно скользя взглядом по открытым или зазывно-загадочным улыбкам Трофима и Валерии, но жадно читая имена участников антрепризного спектакля: «О, Чурикова, о, Будина, надо пойти, надо как-нибудь сэкономить эти четыреста, пятьсот или даже тысячу рублей на билет...».


Они живут рядом с нами. Они как будто бы не меньше нас погружены в каждо­дневную, пеструю и все-таки однообразную круговерть — работа, магазин, ожидание маршрутки, платежи ЖКХ, кухня, засорившаяся ванна, подтекающий радиатор, стирка, готовка, мытье полов. Но вместе с тем они хоть на краткий срок уходят в иной, параллельный (не путать с виртуальным!) мир, где законы, управляющие материей, не действуют или действуют, но по-другому. И уход этот возможен порою даже в толпе, в той же, допустим, тесной маршрутке, стоит им открыть не покетбуковскую Донцову, а томик стихов. Беззвучно прочитанная строчка «Не жалею, не зову, не плачу...» заглушает праздную или раздраженную болтовню вокруг, сердитый голос водителя «Эй, там, парень в берете, ты платить собираешься?», пронзительные перезвоны мобильников и хриплые, навязчивые мелодии «Дорожного радио».


Зачем им это? Можно, конечно, ответить напрямую, как ответил когда-то липецким студентам ученый-филолог. Он им сказал, что вряд ли будет найдено сколько-нибудь удовлетворительное определение красоты, но искать его все равно надо. Они удивились: «Зачем?». — «Затем, чтобы не расчеловечиться», — бросил профессор, ничего больше не объясняя и не расшифровывая. А я попробую, как сумею, расшифровать.


Мне недавно сделали царский подарок. Нет, ра­зу­меется, принял я его не от особы царских кровей, а из рук маленькой, энер­гич­­ной, с негаснущим сиянием в глазах женщины, вдовы художника Василия Ивановича Шевченко. Это огромный, потрясающе изданный в Москве альбом ее мужа. Представляю, сколько любви и веры понадобилось Таисии Филипповне, чтобы такой недешевый, как ныне выражаются, «проект» осуществился. Но, подобно многим спутницам выдающихся русских людей, она безоглядно, страстно, если угодно, вдохновенно служит памяти художника, организуя его выставки в Липецке, Воронеже, Москве, не позволяя миру забыть о том, что оставил ему Шевченко.


Судьба художника необычная. Израненный фронтовик (два ордена Отечественной войны, две медали «За отвагу», другие боевые награды), он четыре послевоенных года провел в госпиталях. Нездоровье помешало ему закончить художественное училище. Но жажда высказаться рвалась наружу. Взявшись за кисть, он, однако, стал писать странные картины. Они захватывали колоссальной энергией цвета, вольными, то шепчущими, то кричащими, то поющими, то зовущими на помощь, то утешающими, умиротворяющими мазками. Но сюжеты! Над вполне узнаваемым пейзажем — дорога, холмы, дома, лес — то гигантские черные птицы, то отчаянно полыхающие оперением, опять же нереально яркие и огромные петухи. Посреди зеленого луга — гнутый венский стул, а на нем — роскошный букет в вазе. Русалка в ржавеющей лодке на дне мелеющего, умирающего Арала. Лошади, быки, собаки с человеческими, как в стихах Николая Заболоцкого, лицами.


Что это, зачем это, для кого это? Такими сумрачными, трагическими или ликующими фантазиями, сказками, мифами не украсишь интерьер офиса или ресторана. Да они не для того и писались. Но из параллельного мира, созданного Шевченко, перекинуты мосты в нашу жизнь. Нас подталкивают разобраться, для чего мы явились на свет и почему в нас столько злого, слепого, жестокого.


Наверное, эти мысли могут помешать все напропалую продавать и покупать, отталкивать ближнего, топтать дальнего, загаживать поле и лес ради выгоды. Может, поэтому на вернисажах талантливейших липчан — Шевченко, Сорокина, Климова, Сальникова —не так уж много народу? Может, кто-то испытывает инстинктивный страх перед параллельными мирами, где творцы задают вопросы, а честные, мужественные ответы — за нами, зрителями?


Но те, кто все-таки решается пересечь границу, возвращаются в чем-то иными, изменившимися. И, погружаясь в повседневность, они уже не отдадут ей всего себя, не пожертвуют сокровенным, не уступят соблазну расчеловечиться. Даже если это очень удобно и доходно.
*
 
*
Пожалуйста, примите условия пользовательского соглашения что бы комментировать.

ПОКАЗАТЬ КОММЕНТАРИИСКРЫТЬ КОММЕНТАРИИ
0
Автору
12 Ноября 2011 12:54
Спасибо, Исаак Моисеевич, за возможность читать статьи на прекрасном литературном русском языке. К сожалению, Вы правы - людей, стремящихся к духовным радостям, переживаниям, стемящихся сохранить в себе тягу к прекрасному в нашем меркантильном мире, становится все меньше. Но такие еще есть, и Вы один из них. Очень надеюсь, что Добро, как и положено ему, победит Зло. И Вы сможете Добру в этом помочь.
Цитировать Ответить Ссылка 0
0
zendi
11 Мая 2017 8:30
Heeft u een horloge gevonden waar u weg van bent? Bestel het bij imitatie horloges om het voordelig en snel in huis te halen. Zo is de verzending bijvoorbeeld geheel gratis bij bestellingen vanaf €50. Tevens maken we er graag en imitatie horloges kopen gratis een feestelijk pakje van, zodat u zelf niet meer aan de slag hoeft met inpakpapier en plakband. Happy shopping!
Цитировать Ответить Ссылка 0