16+
Четверг 22 Июня 2017

Погода

° C

USD 0.0000
EUR 0.0000
Право на память

На палитре нынешнего дня смешиваются краски прошлого и будущего. Прошлое — это память. Будущее — надежда. Настоящее — это наши усилия, чтобы память не стерлась, а надежда сбылась. Человек, не искалеченный клиповым, пиксельным, несвязным мышлением, остро чувствует взаимозависимость того, что было, и того, что будет. Исчезнет бесследно память — и надежда окажется призрачной, пустой. Может, поэтому наши читатели реагируют на исторические публикации не менее живо, горячо, чем на свеже­испеченную информацию о тарифах ЖКХ или проектах пенсионной реформы. Только что на странице «Былое» появилось письмо липчанина Юрия Каверина о летчике Гулаеве. Ас, дважды Герой Советского Союза когда-то командовал военным гарнизоном в Ельце. А в годы войны он уничтожил пятьдесят два немецких самолета. Каверин призвал краеведов поподробнее изучить елецкий отрезок биографии летчика. И тут же другой читатель «Липецкой газеты» Григорий Андреевич Михайлов отозвался, поделился тем, что ему известно. «В шестидесятых годах я учился в одном классе средней школы № 12 г. Ельца с дочерью Гулаева Татьяной. По-видимому, на какие-то праздники генерал приходил к нам в школу (класс?) и рассказывал о войне. Запомнилось: ему до третьей Звезды Героя не хватило двух или трех сбитых самолетов, которые бы официально были зарегистрированы за ним. Хотя фактически он их сбил где-то на десяток больше, но раздал своим друзьям-однополчанам, кому не хватало для получения ордена (медали). Он вспоминал, что в последние дни войны вся эскадрилья носилась за немецкими самолетами, чтобы записать их на Гулаева и тем восполнить то, что он раздал сослуживцам. Но самолетов противника уже не было в воздухе.

Так и остался Гулаев дважды Героем, хотя самолетов сбил на уровне Кожедуба и Покрышкина. Что же касается памяти людской, то помним мы либо о первых, либо о последних. Хотя в «середине» очень много достойных людей». Все-таки смысл журналистики не сводится к старой формуле «писатель пописывает, читатель почитывает». По крайней мере, журналистики, которая не развлекает, не помогает убить время россказнями о любовницах олигарха, платьях и бриллиантах телезвезд и отдыхе на Мальдивах модного ­шоумена. Я видел на истфаке Липецкого педуниверситета десятка полтора вырезок из «Липецкой газеты». Эти материалы, преимущественно по истории, вывесили для студентов их наставники: пусть знакомятся, думают, спорят. У меня есть несколько телефонных собеседников, чьих лиц я никогда не видел. Но они после чем-то задевших их публикаций звонят: либо говорят спасибо, либо не соглашаются, уточняют факты, позиции, предлагают иные повороты темы. И как к ним не прислушаться, если все, что мне знакомо по книгам, для них — жизнь и судьба. Дмитрию Борисовичу Дурневу без малого девяносто.

Еще недавно он приезжал в редакцию, привозил свои воспоминания о войне. Протез вместо ампутированной в сорок втором году ноги верно служил ему, позволял не замыкаться в четырех стенах. Но тут, пожаловался он мне, протез поломался, долго ремонтировали. Да и вообще сил для передвижения маловато. Но перо в руках он держит твердо до сих пор. И пишет им не только мемуарные заметки, но и послания в авторитетные инстанции, к примеру, главе Воловского района. Нет, Дмитрий Борисович не просит о помощи, хотя, наверное, имеет право — как-никак, а он на воловской земле воевал, получил тяжелейшее ранение. Однако у ветерана иная цель. Он благодарит воловскую власть за память, за то, что корреспондент воловской «районки» приезжал к нему взять интервью, за приглашение посетить Волово. Но главное в письме — вера, что и впредь не забудут о подвиге его сверстников-курсантов Куйбышевского военно-пехотного училища. Это они ровно семьдесят лет назад в сентябре сражались на высоте Огурец. «От второго батальона нас осталось тогда семь человек», — пишет Дмитрий Борисович. И прилагает к посланию стихи: На этой высоте в жарком бою Курсанты защищали Родину свою, Защищали честь родной земли И в бою неравном полегли. Они оставили свой яркий след, А было им девятнадцать лет... Это не поэзия. Это больше чем поэзия: свидетельство солдата, который выжил, о солдатах, которым выжить было не суждено. Что заставляет ветеранов так упорно, ревниво, из последних сил напоминать о выпавшем их поколению? Наверняка не запоздалая жажда почестей.

Один умный англичанин, знаток Шекспира заметил: самое ценное в истории — наш опыт. Его-то и пытаются передать наследникам постаревшие фронтовики. А опыт у них тогда, в военное время девятнадцати- или двадцатилетних, очень важный, по крайней мере, на взгляд их самих. И укладывается в строчку забытой песни: «Раньше думай о Родине, а потом о себе». Просто до элементарности? Но как раз сегодня такая нравственная, бесхитростно патриотическая программа находится под ударом. Как раз сейчас молодым втолковывают, что жизнь дается лишь однажды и прожить ее надо богато, красиво, легко. А родина — то место, где богатство и комфорт гарантированы. И что с того, если таким местом будет не Россия? Старики этого понять не могут. Поймем ли их мы? Почувствуем ли их правду и правоту? Рядом с письмом о летчике Гулаеве, со стихами Дмитрия Борисовича Дурнева — толстый пакет из Задонска от Михаила Васильевича Егорова. Он не успел на войну. Но год за годом вникает в события того времени, восстанавливает подробности боевых действий на территории своего района. И старается добиться, чтобы не забыли о солдатских захоронениях на погостах задонских сел и деревушек, не дали им пропасть. Какие-то уже, считай, исчезли. И Егоров бьется за оставшиеся. За память о героях, которые почти не известны его землякам. Вот и в этом конверте снимок уголка сельского кладбища с пометкой на обороте: «Балахна. Захоронение не поставлено на госучет», газетные вырезки с публикациями о военных госпиталях в Задонске и окрестностях, материалы о бойцах 38-й армии генерал-лейтенанта Чибисова, освобождавших села на территории нашей области... Для таких, как Егоров, каждый год — Год истории. Даром что он не историк, а инженер. Только он убежден: помнить, знать, хранить, рассказывать о том, что знаешь, другим — не профессия, а долг. Потому что настоящее — точка пересечения прошлого и будущего. Граница, не разъединяющая, а соединяющая вчера и завтра. И точка эта размажется, станет невнятной, безобразной кляксой, если «вчера» уйдет из нашей общей памяти.
*
 
*
Пожалуйста, примите условия пользовательского соглашения что бы комментировать.

ПОКАЗАТЬ КОММЕНТАРИИСКРЫТЬ КОММЕНТАРИИ