16+
Воскресенье 23 Апреля 2017

Погода

+8° C

USD 0.0000
EUR 0.0000
Архив
«   Апрель 2017   »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
          1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
             
"Будет тебе и кофэ, и какава…"

Около ста лет назад упертые ретрограды возмущались отменой буквы «ять». Некоторые просто отказывались писать по новым правилам. Кажется, теперь я понимаю, какой дискомфорт они испытывали. Тот же самый, который возникает и у меня, когда вдруг дозволяется «кофе» отнести к среднему роду. «Будет тебе и кофэ, и какава с чаем...», как устами Папанова говорил герой знаменитой комедии. Троечники и двоечники в министерствах навязывают собственное невежество всем остальным. Вчерашняя безграмотность провозглашается нормой. Не потому ли, что жизнь становится все запутаннее, требует все больше усилий и нервов? А народ пытается как-то компенсировать ее сложность, упрощая то, что не влияет на цены в магазинах, голосование на очередных выборах и дефицит пенсионных фондов. Езжай, едь или ехай, а железная дорога все равно тарифы повысит.

В общем, выбираем линию наименьшего сопротивления. Статус нормы с нарастающим ускорением приобретает то, что недавно не одобрялось, признавалось безнравственным, вредным, а то и опасным. От матерных выражений, заменяющих многим половину толкового словаря, до секса, не осложненного любовью и ответственностью.

Например, только что смелая журналистка заявила: пора принять как данность то, что семья в наши дни — преимущественно женщина и ребенок. Муж не обязателен и даже не очень-то нужен и желателен. И государственную семейную политику следует ориентировать именно на семьи, ранее неполиткорректно именовавшиеся неполными. Смотрите, до чего все опять-таки упростилось и облегчилось! Нет нужды ломать голову, как укреплять и поддерживать традиционную семью. Незачем воспитывать из мальчиков мужчин, мужей, отцов, а не самцов. Как-никак двадцать первый век, господа. А вы все про заповеди, патриархальные устои и традиции, про браки, заключенные на небесах…

Традиции сейчас даже раздражают. Сочетание «традиционное общество» звучит уничижительно. К просвещенному, развитому Западу оно неприложимо. Кто нынче привержен традициям, ежели традиция — это синоним предрассудков, застоя, отсталости, заторможенности, замороженности, бесперспективности? Разве что татуированные обитатели африканских деревень. Традиционализмом пугают русских: будете цепляться за него, не кинетесь, задрав штаны, за свободными от допотопных обычаев, национальных представлений о добре, зле, любви, ненависти, родине европейцами — не видать вам европейского комфорта и приличного, пусть и скромного, местечка за столом глобалистского человечества.

Чем решительнее разрыв с традиционными («вечными» — саркастически гыгыкнет либерал) ценностями, тем лучше и правильнее жизнь. Чем громче аплодисменты однополым бракам, тем общество цивилизованнее. Чем больше Интернета, мобильников, смартфонов и чем меньше старых книг, тем современнее и динамичнее человек. «Даже в немногих уголках, где мы отдыхаем от Вавилона, первый встречный включает транзистор, — вздохнул еще в эпоху, когда ноутбуков и сотовых не было и в помине, один замечательный российской философ. — Ему не нужен Бог, который приходит в тишине. Ему мало пения птиц, журчанья ручья, шороха ветра — он не слышит их, ему скучно в лесу».

Неполные семьи — ничего страшного, норма. Однополые браки — норма. Карьеризм — норма. Экологически загрязненные города — норма, так сказать, налог на технический прогресс и невысокую безработицу. А десятки тысяч убитых и покалеченных на дорогах — плата за скорость, которая решает всё и всё оправдывает.

«Наш бог — бег». Право же, Маяковский вряд ли догадывался, чем чревато обожествление бега, скорости, ускорения. Дело, разумеется, не только в бе­зумном количестве автомобилей, когда жажда быстрой езды оборачивается своей абсолютной противоположностью — заторами, «пробками». Ускорение, бешеное нарастание перемен — ловушка, в которую попадает все больше народу. Какая там тишина для беседы с Богом, природой, другими людьми! Мы в этих диалогах перестали нуждаться. Нам достаточно реплик, коротеньких, как воробьиный «чик-чирик», в виде СМС или блогов.

Знакомый учитель словесности неожиданным образом растолковал мне, почему исчезает интерес к чтению. Человек занят собой, замкнут на себе, ему недосуг заглянуть к пожилым родителям или вникнуть в подростковые кризисы сына. Так чего ради он будет сопереживать придуманному Евгению Онегину, никогда не существовавшим Акакию Башмачкину и Анне Карениной?

Если что-то в нас самих не изменится, если не произойдет замедление времени внутри нас, внешние перемены захлестнут и обесценят нашу жизнь. Лет сорок-пятьдесят назад американский социолог предсказал это. Овладев скоростью, легко перемещаясь в пространстве, мы утратим привязанность к родному дому. Да и сам родной дом превратится в пустой звук, ведь миллионы людей начнут легко менять место жительства десятки раз. Как, впрочем, и место работы. А значит, любые связи станут, уже становятся, крат­косрочными, касается ли это приятельства, соседства, отношений с коллегами и так далее.

Первые читатели его прогнозов немножко ежились, но утешались: авось обойдется, авось предсказатель талантливо фантазирует, упражняется в антиутопическом жанре. Однако следующие издания той же книги уже воспринимались отнюдь не как игра воображения. А к тому моменту, как она появилась на русском языке, многое в ней было уже вполне адекватным описанием нынешней реальности. Традиции, привычки, дружба, любовь, стабильность либо безнадежно устарели, либо т­­­рансформировались до неузнаваемости. Вал перемен накрывает с головой. Вынырнет из-под него лишь тот, кто сумеет забыть о прежнем человеческом опыте, избавится от потребности хоть в чем-либо постоянном и научится существовать без корней, без обязательств, без угрызений совести. Такова новая норма.

Но кто предупрежден, тот вооружен. И антиглобализм не сводится к протестам против национального обезличивания и всевластия международных корпораций. За традиции, за спасательный круг опыта поколений, за шанс не нестись на сумасшедшей скорости к пропасти хватаются не из страха или растерянности. Люди хотят оставаться людьми. Они сопротивляются шоковым технологиям, они берегут отчие дома, родной язык, память, веру, надежду от слепого тарана. А тараном может оказаться что угодно: от идиотских, отучающих думать в тишине сериалов и попсы до гаджетов, подменяющих жизнь среди людей жизнью среди фантомов. И даже упорство, с каким ты отказываешься общаться на «олбанском» языке или говорить «черное кофе», ослабляют силу удара этих таранов.
*
 
*
Пожалуйста, примите условия пользовательского соглашения что бы комментировать.

ПОКАЗАТЬ КОММЕНТАРИИСКРЫТЬ КОММЕНТАРИИ
0
Vic
6 Сентября 2013 5:08
А меня в Липецкой газете вообще и в Розенфельде в частности убивает их колхозное "нынче" вместо новостийного "сегодня" и его "ежели" из той же оперы, что и "ехай". А по поводу темы - всем бы заботы журналистов Липецкой газеты.
Цитировать Ответить Ссылка 0
0
объективно
6 Сентября 2013 9:08
Vic, ты не прав. НЫНЧЕ Исаак очень даже по делу)
Цитировать Ответить Родитель Ссылка 0
0
Удар
7 Сентября 2013 4:43
Статья по существу, так и дойдем до пещерного жития, катимся потихонечку .
Цитировать Ответить Ссылка 0
0
Моё имя
7 Сентября 2013 10:24
Более чем по существу. Ни читать что-либо, ни говорить с кем-либо стало просто невозможно. Русскый как неродной. И уж совсем оторопь взяла, когда на линейке по случаю начала нового учебного года ректор уважаемого государственного ВУЗа поздравил всех с "первым сентябрЁМ". Смотрите запись в Интернете. Может, просто переволновался??? Ребята, кто как говорит, тот так и мыслит! И с такими мыслителями везде и всюду находиться тошно!
Цитировать Ответить Ссылка 0
0
1 Апреля 2017 19:43
Железная дорога все равно тарифы повысит
Тарифы повышаются ежегодно, только реклама в электричках остается неизменной.
Цитировать Ответить Ссылка 0