16+
Четверг 27 Июля 2017

Погода

° C

USD 0.0000
EUR 0.0000
«Анжелику» никто не любит
Богатый пациент в сказке Евгения Шварца спрашивал доктора, почему у  него за обедом между шестым и седьмым блюдом появляется под коленом чувство, похожее на задумчивость. Уследить за всеми гримасами и вывертами тех, чей желудочный комфорт контрастирует с тоскливой пустотой в душе, —  занятие бессмысленное. Не успевают поборники нравственности возмутиться  гей-парадами, как на улицы вываливается орава «живых мертвецов». Пока защитники традиций спорят,  надо или нет запрещать Хэллоуин, в Москве организуют первый российский Соmic-Con.

Это шоу фанатов комиксов и «ужастиков». На нем в городе с красивым названием Сан-Диего сорок с лишним лет ходят на голове почитатели Бэтмена и Дракулы. Теперь к ним присоединились и мы. Столица показала пример провинции. Монстры грозили публике огромными когтями. Детишки ошеломленно, но с любопытством рассматривали барышень в латексе с декольте «до дальше некуда». Группа школьниц с дикими воплями носилась взад-вперед, жаждая сфоткаться с персонажем крутого комикса. Сам Бэтмен, говорят, жаловался по телефону, что подустал от гама и суеты.  А вот герои не столь прославленных, зато отечественных историй в картинках Игорь Гром, Красная фурия и Данила-Бесобой были на высоте. Между прочим, этих троих раскручивает российское издательство с очень русским названием «Вabble». Я сразу вспомнил прикольную вывеску из давней кинокомедии: «Баранки французской фирмы «Сукин и сын». Описывая происходившее на Comic-Con, даже видавший виды репортер не сумел сохранить отстраненно-ироническую интонацию. У него вырвалось: да это же чистое безумие! 

Признаюсь: до того, как мне попало на глаза сообщение о Comic-Con, я не обращал внимания на целые стеллажи в книжных супермаркетах, уставленные комиксами. Однажды, правда, услышал обрывок спора двух девчушек. Они выбирали подарок на день рождения приятелю. «Ну, этот выпуск о трансформерах он еще не купил». — «Да нет, точно купил! Он же за ними охотится».

При ближайшем рассмотрении обнаружилось: в комиксах изображаются не только похождения трансформеров, Человека-паука, Женщины-кошки и Красной фурии. Их авторы оккупируют и территорию классики — Стивенсона, Оскара Уайлда, Эдгара По, Конан Дойла. Говорят, есть очень  талантливые графические версии. Но… Вам не доводилось листать комикс с именем Достоевского на обложке? Я листал. Называется «Братья Карамазовы».  Японцы, между прочим, выпускают подобные комиксы пачками. И по «Войне и миру», и по «Преступлению и наказанию». А раз этим занимаются в Японии, как нам-то не включиться в такой мейнстрим? Чай, писатели наши, у нас на них больше прав. И отговорка хорошая имеется: не просто бабло зарабатываем, не просто «babble» надуваем (на всякий случай перевожу: babble по-русски — пузырь), а просвещаем, популяризируем великое и вечное.

Школьникам моего поколения учителя внушали: «Отцов и детей» и «Героя нашего времени»мало посмотреть в кино. Тургенева и Лермонтова необходимо  читать». Любопытно, что говорят педагоги нынешним детям, у которых столько способов узнать о Базарове, Печорине и Наташе Ростовой, не тратя время на толстые книжки? Но какая разница, что говорят в школе. Я не верю, что неутомимый охотник за картинками о трансформерах когда-нибудь может стать читателем. А уж если его дожмут, запугают ЕГЭ и заставят писать сочинения, сострадательные взрослые придут на помощь. Кроме комиксов на рынок выбрасывают соблазнительно тощие брошюрки типа «Капитанская дочка» в пересказе для школьников» или «Тарас Бульба» в кратком изложении». Да к услугам ленивых и нелюбопытных еще и Интернет... 

Шутовское шоу Comic-Con почти совпало с вручением одной из самых главных в России писательских премий «Ясная Поляна». Выступая на премиальной церемонии, министр культуры Владимир Мединский напомнил: треть населения страны не читает книг. Никаких и никогда.  И добавил: грядущий Год литературы — последняя надежда что-то изменить, вернуть массовый интерес к чтению.

Но вот конкретных, свежих, прорывных идей на сей счет, по-моему, непростительно мало. Россия Пушкина, Толстого, Платонова, Ахматовой всего лишь отчаянно держит оборону, отбиваясь от отвязной Раши, упивающейся попсой. Масскульт изобретателен и агрессивен. Он наступает. Он приспосабливает под свои нужды все что угодно. Пресса с огорчительным постоянством осведомляет нас об очередных экспериментах над классикой. На фоне этих опытов комиксы об Алеше Карамазове или Андрее Болконском и Пьере Безухове — невинное баловство. Только что, например, модный режиссер поставил пушкинского «Бориса Годунова», где обколотый монах-летописец Пимен вырезает на спине другого монаха (тот тоже под кайфом) свое «последнее сказанье». Главред газеты «Культура» Елена Ямпольская свидетельствует: посмотревшие это москвичи начинают требовать не просто цензуры, но  уголовной ответственности за надругательство над произведениями, формирующими национальное самосознание. 

Догадываюсь, что скажут об этих заметках и обо мне свободолюбивые господа, однако решусь. А вдруг среди тех самых недостающих для Года литературы идей первой, доминирующей должна стать как раз идея активной защиты книги от издевательств, адаптаций и провокаций? В конце концов, чем Пушкин, примитивно пересказанный на трех страничках для школьников, простительнее других подделок — еды, напитков, лекарств? За фальсифицированную водку предусмотрено наказание, а издательства, выхолащивающие гениальную литературу, лицензий не лишаются. Где справедливость, господа?

Иногда  заглядываю в одну из липецких библиотек. Там прямо в вестибюле не первый год стоит стеллаж. С него можно взять любую книгу — на время или навсегда, поставив вместо нее другую. Это книгообмен между любителями чтения. Чтобы хорошие книги не попадали в мусорные контейнеры. А те, кому не по карману книжные супермаркеты, все-таки могли приобрести роман или стихи любимого автора.

У этого скромного стеллажика обязательно кто-нибудь что-нибудь листает.  Если вы не претендуете на стопроцентную новизну переплетов, вас здесь ждут и Александр Сергеевич, и Лев Николаевич, и Шолохов, и Константин Симонов, и томики «ЖЗЛ». За неделю-другую происходит почти полная смена «репертуара». Дольше всех на полке маячили тома «Анжелики» — когда-то главного дефицита советского книжного «черного рынка». Мода на эту французскую красотку в прошлом. Во всяком случае, завсегдатаям свободного книгообмена интересна литература иного качества.

Вот только, не буду скрывать, я встречаю здесь людей преимущественно за тридцать. Но так не хочется верить, что это представители последнего читающего поколения, которое сменится охотниками за комиксами.
*
 
*
Пожалуйста, примите условия пользовательского соглашения что бы комментировать.

ПОКАЗАТЬ КОММЕНТАРИИСКРЫТЬ КОММЕНТАРИИ