16+
Вторник 25 Июля 2017

Погода

° C

USD 0.0000
EUR 0.0000
Чтобы песня не кончалась...
Когда-то известный французский писатель угрюмо сказал: «Народного искусства нет, потому что нет народа». Не нам судить, справедлив ли он к своим соотечественникам. Но не хочется думать, что французский диагноз может касаться и России. В этом меня поддерживает, пусть нечастое, общение с энтузиастами и пропагандистами фольклорного творчества. Такими, как Нина Григорьевна Аксенова.

Я еще не привык говорить о ней в прошедшем времени. Ее не стало всего полторы недели назад. Боюсь, большинству читателей, особенно молодых, об этой удивительной женщине ничего неизвестно. Для них вряд ли что-то прояснит и простой перечень титулов и наград Аксеновой: Заслуженный работник культуры России, член-корреспондент Петровской академии наук и искусств, лауреат областной премии «Хранитель традиций». И даже объяснив, за что она всего этого удостоилась, я рискую натолкнуться на вежливое пожатие плечами. Художественный руководитель народного хора? Да разве мало у нас было народных хоров! Почитай в каждой деревне, в городе, районе — и не по одному.

Но в том-то и дело, господа, что подобных коллективов — мало. Их раз-два и обчелся не только в нашей области, но и в стране. Официальное название: Русский народный хор новолипецких металлургов имени Андрея Мистюкова. Мистюков его создатель. Он был знатоком фольклорного искусства, талантливым композитором, наставником — короче, подлинным лидером. Песни мистюковского хора звучали в городах за сотни, тысячи километров от липецкого края. Они записывались на пластинки, транслировались по радио и телевидению. Им устраивала овации публика за рубежом.

Неслучайно в середине нулевых Министерство культуры решило перевести самодеятельный хор в ранг профессионального ансамбля песни и пляски. Аксенова так этого ждала! Иного способа сохранить коллектив она не видела. Певцов, музыкантов, танцоров бросили практически без всякой помощи их многолетние «шефы» с Новолипецкого металлургического комбината. За что акционеров как будто бы и не упрекнешь. Им нужна прибыль. Значит, чугун и сталь, а не русская песня.

Но разумное министерское решение не было выполнено. Оно повисло в воздухе, вернее — в пустоте. В заметках памяти Нины Аксеновой, наверное, неуместно разбираться почему. Но и умолчать о драме, пережитой ею и ее товарищами, будет нечестно. К примеру, именно благодаря популярности хора, авторитету Андрея Мистюкова и не в последнюю очередь Нины Аксеновой у нас появился фольклорный фестиваль. Сперва всероссийский, затем международный. Но вот парадокс: пять лет назад в этом празднике, что также носит имя Мистюкова, хозяева, то есть мистюковский хор, участвовали... вне конкурса. Кое-как удалось собрать два-три десятка самых стойких и верных ветеранов. И они пели с чужим оркестром — своего уже не было.

Тогда Аксенова горько призналась журналисту: «За все 49 лет со дня образования наш хор никогда не находился в столь ужасном положении». Ей было с чем сравнивать. Она пришла к Мистюкову юной, полной энергии, голосистой девчонкой, не Ниной Григорьевной, а очаровательной Ниной, Ниночкой. И радостно помогала Андрею Петровичу в строительстве ансамбля. Аксенова влюбилась в русскую песню. Песня была ее путеводной звездой и судьбой. Что-то в этой музыке идеально совпадало с душевной потребностью, темпераментом, генетической памятью женщины.

По-моему, Нина Аксенова приняла бы как свое, заветное, размышления поэта Велимира Хлебникова, даром что они у него возникли аж в начале двадцатого века. Существует два элементарных, но непримиримых между собой тезиса, писал он. Первый: «В нашей жизни есть ужас». Второй: «В нашей жизни есть красота». И дальше Хлебников сравнивал, какой из них вдохновлял его современников — декадентствующих литераторов, а какой столетиями утверждала народная песня. В книжках проповедовались безнадега и бессмысленность человеческого существования. В них проклинали прошлое, настоящее, будущее. Авторы на разные лады повторяли: жизнь не стоит того, чтоб ее прожить. А в песнях, сложенных народом, ничего не кляли, не обличали. В песнях звенела любовь к Родине, они славили весну, надежду, доброту. Даже в печальных, протяжных мелодиях сумрак не был сплошным, непроглядным. Нина Аксенова чувствовала то же, что Хлебников. Национальный дух, живущий в русской музыкальной стихии, был ей опорой в испытаниях.

Так случилось, что Нине Григорьевне довелось возглавить хор в 1991-м. Распалась страна. Торжествовали бессовестность, шкурные интересы, бесчестие. Как продолжать в этих обстоятельствах то, что завещано Мистюковым? Но она упорствовала, она не капитулировала, держала, берегла родной коллектив. И долгие годы ей это удавалось. Собственно, она и уходя навсегда, не теряла веры: хор возродится, он должен, он будет жить.

Перед тем как сесть за колонку прощания с Ниной Григорьевной, я полдня выяснял: что с хором сегодня, сейчас? В конце концов мне сказали: у хора нет финансовой, да и прочей поддержки. Но горстка энтузиастов иногда собирается, иногда даже выступает. Им на то запрета, разумеется, нет. Однако о стабильности, о будущем речь вести сложно.

Возможно ли полномасштабное возвращение хора в культурное поле? Это было бы лучшим памятником Аксеновой. Она не претендовала на бронзу и мрамор. Она всего лишь хотела, чтобы песня не кончалась. А когда все же закончится, за нею непременно должна зазвучать другая. Конечно, наша, русская, а не попсовые пустышки, не пошловатые хиты сезона, про которые в следующем сезоне никто и не вспомнит.
*
 
*
Пожалуйста, примите условия пользовательского соглашения что бы комментировать.

ПОКАЗАТЬ КОММЕНТАРИИСКРЫТЬ КОММЕНТАРИИ