16+
Понедельник 27 Марта 2017

Погода

+2° C

USD 0.0000
EUR 0.0000
История под игом толкователей
Нервно и путанно спорим, как рассказывать сегодняшним детям историю страны. Составляются длинные перечни трудных вопросов о прошлом России. Трудных, то есть таких, по которым не удается достичь согласия ни в обществе, ни в академических кругах.
 
Читаешь список — мать честная, да в нашей истории, получается, все непонятно, двусмысленно, противоречиво и зыбко. В двадцатом веке особенно — сплошь либо красные (разумеется, от крови), либо белые пятна. Но где же светлые-то? Иногда проглядывают. Но уж больно много желающих с мазохистским энтузиазмом их замазать — черным, серым или опять же красным.
 
Как будто хуже российской истории ничего и быть не может. Наши Иваны Грозные кровожаднее любых Ричардов III. Наши царе­убийцы преступнее палачей, казнивших английского Карла и французского Людовика. Наше крепостное право безжалостнее рабства на хлопковых плантациях южноамериканских штатов. Наши революционеры, в отличие от французских, немецких, итальянских, изначально желали казармы и тирании, а не свободы, равенства, братства.
 
Россия, одним словом. Агрессивная империя, жестокая власть — хоть царей, хоть большевиков, темный, забитый, пьющий народ. Русские тысячу лет выламывались из цивилизации и проиграли свою историю. Теперь это твердят не только «советологи» за рубежом. Им вторит немало наших соо­течественников. Они отчаянно бьются за то, чтобы и впредь иметь право провозглашать, тиражировать, навязывать эту ахинею. Не так давно один из них даже потребовал запретить оценивать какие-либо взгляды как вредные или антироссийские. А попробуйте усмотреть сходство между нацистской доктриной о неполноценности славян и разговорами о бесплодной российской истории, — что тут начнется! Вы с ходу сделаетесь нерукопожатным ретроградом, «совком», экстремистом.
 
Потому-то столько людей и встретили в штыки идею единой концепции преподавания истории в школе. Сыплются обвинения: злодеи покушаются на плюрализм, насаждают идеологию, возвращают цензуру. Не спрашивайте этих плюралистов, что бывает, когда история перестает соотноситься с какими-то идеями, не вырабатывает гражданских убеждений. Их, похоже, устраивает, чтобы школьные учебники превратились в свалку фактов, имен и дат, лишенных смысла. Чем больше сумятицы в головах, тем легче навешивать лапшу на уши.
 
Ладно, стиснув зубы, утешают себя свободолюбцы. Унифицируйте ваши концепции, программы, учебники. Но учителей-то вы не унифицируете. И они будут вкладывать в мозги учеников то, что сочтут нужным. Да мало ли еще и других способов спасти подрастающее поколение от патриотической заразы. Вот Кулистиков, плюнув на протесты ветеранов, крутит на НТВ лживые фильмы вроде «Служу Советскому Союзу!». Вот в Интернете безнаказанно резвится полуграмотная шпана. А издательства выбрасывают на рынок мемуары гитлеровцев. Здесь — том «Я бил маршала Жукова». Здесь — целая серия с названиями, говорящими о многом: «Я был снайпером Гитлера», «Я служил в СС», «Я был власовцем».
 
Не та беда, что это переводится и издается. Беда, что издается без предисловий, послесловий, комментариев. Пропагандистским текстам о героизме, благородстве оккупантов, жертвенным их служении великому фюреру нет противовеса. Стране, сражавшейся с фашизмом, предлагают восхищаться теми, кто пришел, чтобы уничтожить ее народ.
 
Но вернемся к школе. Я почему-то не сомневаюсь: абсолютное большинство отнюдь не унифицированных, вполне творческих педагогов встревожены этой идеологической (а какой же еще?) экспансией не меньше меня. И лучше меня видят, сколь она опасна для неустоявшихся и плохо информированных умов. А значит, готовы спасать детей от этой опасности. Вооружать знаниями, учить думать, дать им в руки щит патриотизма. На дальнем конце безбрежного разномыслия — раздрай, распад. Глупо и бессовестно заманивать подростков в дебри дискуссий, где никак не договорятся друг с другом ученые мужи.
 
Мудрые воспитатели юношества во все времена понимали это. И не становились в позу ревнителей истины любой ценой, не бросали с гордостью, что не могут поступиться принципами. Дмитрий Иловайский, к слову, уроженец липецкого края, писал блистательные учебники истории. По ним занимались несколько поколений гимназистов. Сам Дмитрий Иванович не верил, что у истоков русской государственности стояли пришедшие из-за моря скандинавы. Однако тогдашняя программа Министерства просвещения требовала учить детей как раз тому, что Рюрик и его братья были викингами, а не славянами. И Иловайский написал эти странички как велено. А свою антинорманскую позицию доказательно изложил в научных статьях.
 
Охотно допускаю: умный учитель, взяв в руки новый учебник, иронически улыбнется, обнаружив в нем вместо привычного «Великая Октябрьская социалистическая революция» — «Великую российскую революцию». Словесные игры — соблазнительное занятие. Помните старинную эпиграмму: «Мятеж не может кончиться удачей, в противном случае его зовут иначе»? Вот именно. Бунт или революция? Вождь или тиран? Стабильность или застой? Надо выбирать. Сочинители концепции постарались выбрать или придумать максимально осторожные (теперь говорят — толерантные) варианты. Они отказались и от Великой социалистической революции (уж очень торжественно и масштабно), и от уничижительного Октябрьского переворота. А Великая российская — звучит не хуже, чем Великая французская. Даже если возникает ощущение, что историки пожертвовали точностью и осмысленностью в названии этого ключевого не только для России, но и всего мира события.
 
Тот же учитель обратит внимание и на другие косметические новшества. Скажем, на замену неполиткорректного «татаро-монгольского ига» «игом Золотой Орды». В таком случае отчего бы не пойти еще дальше? Мы, например, ведь хотим хороших отношений с Францией? А французы-то уверены: под Бородино верх одержал Наполеон. Политкорректно ли настаивать на победе Кутузова? Ну-ка, сделаем маленький шажок навстречу. Признаем, нам не жалко: на Бородинском поле все закончилось боевой ничьей.
 
Но Бог с ними, этими словесными забавами. Они, конечно, мельчат саму задачу создания честных, правдивых учебников, но не обесценивают ее.
 
Как же все-таки рассказывать детям России историю России? И не правильнее ли начать с другого вопроса: зачем ее рассказывать? Это мне однажды хорошо объяснила Лидия Павловна Грот. Она живет в Швеции — так сложилось. Но остается русским человеком, русским ученым. Не раз приезжала в Липецк к коллегам с кафедры отечественной истории педуниверситета. Так вот, она сказала, что интерес к прошлому пробудился в далекой древности из чувства благодарности к предкам. Людям хотелось узнать, какими были те, кто дал им жизнь, первым вспахал и защитил от недругов их землю, оставил в наследство внукам и правнукам язык, веру, молитвы и песни.

 
Это потом начнут говорить о суде истории, о приговоре истории. Судить легче, чем любить, понимать, вспоминать с благодарностью. Но, наверное, именно благодарности и стоит в первую очередь научить наших детей. Благодарность — хорошая прививка от нигилизма, скептицизма, равнодушия. А делать из них судей и прокуроров раньше времени не резон.
*
 
*
Пожалуйста, примите условия пользовательского соглашения что бы комментировать.

ПОКАЗАТЬ КОММЕНТАРИИСКРЫТЬ КОММЕНТАРИИ
0
14 Ноября 2013 11:33
История не математика. Ничего удивительного что в итоге получаются разные ответы.
Вот Вы, автор, читали что-нибудь из «Я был снайпером Гитлера», «Я служил в СС», «Я был власовцем» и пр... Думаю что нет. Боитесь что зомбируетесь и станете русофобом? Если нет, то тогда почему это нужно запрещать? Не нужно думать, что все остальные - дураки, которые без предисловий, послесловий, комментариев не способны сделать правильных выводов и непременно станут фашистами.
В книжных магазинах должно быть все: и мемуары Жукова, и Черчиля и даже Майн Кампф. И читать нужно все. Читать, сравнивать  и думать
Цитировать Ответить Ссылка 0