16+
Понедельник 27 Марта 2017

Погода

+2° C

USD 0.0000
EUR 0.0000
Маршируя, трудно думать
Классические вопросы «Кто виноват?» и «Что делать?» заметно потеснил вопрос «Что же с нами происходит?» По-моему, это прогресс: мы теперь не только ищем виновных на стороне, но пытаемся посмотреть и на себя, всмотреться в себя. Как красиво сказано у Шекспира, повернуть глаза зрачками в душу, чтобы обнаружить в ней темные закутки, где прячутся черствость, злость, нежелание отозваться на чужую беду, неприязнь к людям с ненашими именами, скулами, оттенком кожи. 

Проблемы национальные — проблемы эмоциональные. На первых порах они возникают из чисто бытовой реакции на непохожего на нас соседа. Кажется, Маяковский иронически диагностировал такую неприязнь, заметив, что человек все может понять: и устройство Вселенной, и структуру атома, но ему непонятно, отчего другой человек сморкается не так, как он. А уж если этот другой иначе одевается, молится, поет, попробуй тут удержись в границах толерантности и доброжелательности. Я однажды уже писал, как враждовали в одном нашем селе местный житель и переселенец с юга. Причина была пустяковая, смешная: русский любил по утрам в трусах и майке покурить на порожках своего дома. А мусульманину это представлялось диким и оскорбительным: полуодетого соседа могли увидеть его жена и дочь.

Слушаешь подобные истории, и вспоминаются другие рассказы. Про то, как в войну русские с оккупированных территорий, из прифронтовых городов и сел эвакуировались в Алма-Ату, Ташкент, Сибирь. И в этих рассказах не было ничего о какой-то взаимной неприязни, тем более вражде. Напротив: люди друг друга поддерживали, друг другу помогали. К примеру, казахские семьи усыновляли ленинградских сирот.

Ну, да, общее горе, общее испытание сплачивают. Интересно: а нас испытания последних десятилетий в чем-то изменили, объединили? А если изменили, то как? А если объединили, то кого с кем? В общем, опять-таки, что с нами происходит? Этот вопрос звучит все тревожнее, особенно после волнений в Бирюлево и «Русского марша» в другом окраинном районе Москвы — Люблино. Кстати, оба эти события по времени практически совпали с годовщиной принятия Стратегии государственной национальной политики. Правда, о ней мало кто знает. Наши СМИ со смаком показывают разгромленные витрины, но не стараются донести до неполитизированных граждан суть проектов вроде этой самой Стратегии.

Что касается «Русского марша», то вал комментариев на сей счет до сих пор не иссяк. В одном прогрессивном издании об участниках шествия написали, что у них ничего нет, кроме национальности и ненависти. Наверняка это несправедливо. Там были разные люди. И среди них немало нормальных патриотов, которым за Россию обидно. А обида и тревога их родились не на пустом месте. Начиналось, помните, с оголтелых обвинений типа «оккупанты», которыми поносили русских в бывших советских республиках. Да и в России самый многочисленный ее народ нередко ощущает себя обделенным. Оттого и наплыв мигрантов напрягает коренное население, а то и пугает. Тем паче, что среди «понаехавших» хватает и отребья.

Но думающий человек из этого не сделает вывода в духе булгаковского Шарикова: выгнать чужаков — да и вся недолга. Чужаки? Да ведь и после разрушения СССР в России остаются сто народов, сто национальностей. «Понаехавшие»-то понаехали в Москву, Питер, Пензу, Липецк не только из ближнего зарубежья. Впрочем, думать, маршируя, не всем дано. А уж когда маршируешь и что-нибудь воинственное выкрикиваешь, мозги и подавно отключаются. Вот и на «Русском марше» не обошлось без матерной ругани в адрес инородцев и без любимых националистами плакатов «Россия для русских!»

Очевидно, плакатоносцев следует понимать так: раз Россия для русских, то нерусские России не нужны, вредны, опасны. Кто бы мне тогда объяснил, чем навредили России полководец Багратион, флотоводец Нахимов, составитель прославленного словаря Владимир Даль, художник Левитан? Как будто бы ничем. Скорее наоборот. И в стране, и в мире о них помнят как о выдающихся людях России. 

Допускаю: для иных участников марша эти имена ничего не значат. Допускаю также, что более образованные сторонники «чистоты крови» снизойдут до того, чтобы позволить наиболее одаренным «чужакам» продолжать служить России. А как поступить с не столь знаменитыми и именитыми? Вот захожу я, предположим, в чебуречную. Чебурек, разумеется, не вечная ценность вроде левитановского полотна. Но хочется все-таки, чтобы было вкусно. И я знаю, где в Липецке чебуреки самые вкусные. «Кушайте на здоровье, — приговаривает там приветливая армянка, вынимая из кипящего масла огромные, с головокружительным ароматом, полумесяцы чебуреков. — Мы готовим по-советски. Продукты не экономим. Пусть людям будет радость». Я бы указал и вам, читатель, этот адресок, да ведь обвинят в скрытой рекламе.

А еще я, случается, заглядываю к Резо. Ах, какие у него чишашули, какие люля! Крохотная кафешка Резо — как островок старого Тбилиси, когда он еще назывался Тифлисом. Его хозяин — один из пионеров предпринимательства в Липецке. Это потом появятся роскошные рестораны с изысканным и изобильным меню, с гламурными интерьерами. Но Резо выдерживает конкуренцию с ними, его кафе не пустовало и не пустует. А сам он неизменно сидит в зальчике, здоровается с посетителями, поглядывает, чтобы всё было как надо, чтобы все были довольны.

И чем же мешают такие «инородцы» русскому городу Липецку? А чего ради выживать дотошного доктора родом из Нальчика, лечившего меня, когда я по первому ноябрьскому ледку умудрился сломать ногу? Или фермера с азербайджанской фамилией, хозяйствующего на русской земле на пользу себе и другим?

Кому-то охота, чтобы мы не видели разницы между этими людьми и нелегальными мигрантами, нагловатыми полукриминальными дельцами, шпаной, которая не нужна ни в Москве, ни в Липецке, ни у себя дома. Это расчет как раз на инстинктивное, неконтролируемое разумом отторжение непохожего, непривычного.

Точно так же спекулируют и на так называемой национальной гордости (а правильнее — гордыне), подсовывая молодым пустышки. В Казани, к примеру, находятся ребята, объявляющие, что они восхищаются великим татарским завоевателей Бату-ханом (то есть Батыем). Вот мучеником, поэтом, героем Мусой Джалилем не восхищаются, а Батый — их кумир. А русским сверстникам татарских националистов толкуют то ли об ошибке, то ли о предательстве князя Владимира, который променял Сварога, Ярилу, Даждьбога, родные языческие капища на чужую веру и чужие храмы. 

Зато элементарные факты предпочитают замалчивать. И что первое государство на Руси рождалось из союза разных, не только славянских, племен. И что в эпоху Смуты начала семнадцатого века против польского нашествия встали вместе с русскими те же татары. И что во всех последующих войнах Россию защищали ее граждане разных национальностей и вер. Страна изначально была домом многих народов. И когда русские чувствовали себя спокойно, уверенно, когда их интересы были защищены, спокойнее и увереннее жилось всем другие россиянам.

Смешно предположить, будто русская идея могла скукожиться до убогого в его агрессивной примитивности лозунга «Россия для русских!» У России иное предназначение. Как сказал современный философ, ее национальная идея — предчувствие общей беды и мысль о всеобщем спасении. И эту идею не заглушат бранные речевки марширующих.
*
 
*
Пожалуйста, примите условия пользовательского соглашения что бы комментировать.

ПОКАЗАТЬ КОММЕНТАРИИСКРЫТЬ КОММЕНТАРИИ