16+
Пятница 23 Февраля 2018

Погода

° C

USD 56.7608
EUR 69.6341
И положили книгу на плаху
Две новости последних дней, и обе связаны с одним именем. Новый ледокол вошел в Кольский залив. Построенный в Санкт-Петербурге на «Адмиралтейских верфях» корабль предназначен для широкого применения в полярных условиях. Судно уникальное даже по меркам нашего мощного ледокольного флота. И имя у него богатырское — «Илья Муромец».

Вторая новость совсем с другим знаком. На Украине запретили продажу книг об Илье Муромце и прочих русских богатырях, так как сочли их ярким образчиком… «пропаганды государства-агрессора». Вот так: книжку, на которой вырастали поколения людей, — в печку. Или — в костер, как это было принято у нацистов.

Неужели украинцы не ведают, что Илия Муромец — реальное историческое лицо? После ратных дел он принял монашеский постриг и был упокоен в Киево-Печерской лавре. Здесь и сегодня пребывают его мощи. Русская Православная Церковь причислила богатыря к лику святых еще в 1643 году. 1 января — День памяти Илии. У нас в России его считают своим заступником в пограничных войсках. Но сначала узнают о нем из книжек. Как и о других защитниках земли русской. Как и вообще о прошлом. К братьям-украинцам такое утверждение очень даже относится. У нас общая история, общие герои и… одинаковые корешки переплетов в шкафу. И если открыть какой-нибудь томик, можно найти меж страниц закладку-фантик или засушенные полевые цветы, а то и следы от слез, что капали из девичьих глаз «на самом интересном месте».

Еще недавно тургеневские девушки шепотом читали стихи русских поэтов, и это были украинские девушки. Книги этих поэтов и теперь красуются на полках, несмотря на то, что официальные власти Киева пытаются замести всю литературу с русскими авторами в свой самостийный угол. Может быть, это не коснется Марко Вовчок, писательницы, в честь которой выпущена почтовая марка, названы улицы во Львове, Днепре, Сумах и Киеве. Может быть, власти Украины не дознаются, что на свет писательница появилась в селе Екатерининское Елецкого уезда Орловской губернии и что приходилась она сестрой русскому литературному критику Дмитрию Писареву, родившемуся под Задонском. Пока не тронули Гоголя, он родился на Полтавщине, но похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

Если задуматься, именно в книгах все наше прошлое. От первых рукописей и до современных фолиантов историки и литераторы тянут символическую баржу, нагруженную книгами. Сначала за веревки взялись монахи-летописцы Никон, Филофей, Нестор. Потом плечо подставили историки Татищев, Щербатов, Карамзин, Костомаров, Соловьев, Ключевский… Сегодня берутся тянуть лямку те, кого мы часто видим по ТВ. После них придут другие — места на берегу хватит всем. И все — ради Нее.

В детстве из-за любви к этой прекрасной Даме я чуть было не сгорел. Сел с утра во дворе на бревнышко с Майн Ридом, рубашку скинул и забылся. Вечером мать чем-то долго смазывала мне спину. От нее же, помню, доставалось, если заставала меня с томиком Дюма. В студенческие годы у меня был друг, который знал наизусть «12 стульев» Ильфа и Петрова. От первой строчки до последней! Зачем-то ему, будущему экономисту, это было нужно. Между прочим, он стал потом главным банкиром на Тамбовщине. Но это так, к слову.

Вспоминаю старую библиотеку. Располагалась она на втором этаже купеческого дома. Наверх вела крутая скрипучая лестница. А там — печка! У ее «зеркала» хорошо было постоять, сняв варежки, и погреть ледяные ладошки. А уж потом, оставляя на полу следы от валенок, идти за книжкой.
 
Книгу берегли, ее пеленали, баюкали, холили. Новенькие учебники 1 сентября буквально обнюхивали, как щенки косточку. Потом, конечно, в них почти и не заглядывали, но те первые впечатления оставались надолго.

А еще в моем городе были книжные магазины. Даже два — для десятитысячного городка хватало. Сегодня в стране книжных магазинов один на 60 тысяч человек. А в Западных странах — на 10 тысяч. Выходит Задонск уже тогда положил на лопатки Европу! А потом в нашем магазине, где обычно встречались горожане, рядом с разноцветными корешками появились адидасовские кроссовки, китайские пуховики и трусы неизвестного происхождения. Это были девяностые, лихие, как их называли.

Как-то в городе открыли сетевой книжный магазин, но поезд уже ушел, народ успели отучить читать. И магазин закрыли... Потому что тут уже вызрела, а потом и вымахала-залопушилась нешуточная проблема. Пройдет время, и мы снова вспомним Шарикова, его до печенок проникновенное «Уж мы их душили-душили!». Только говорить будем не о кошках, а о… книгах. Интернет — этот палач в необъятном волшебном плаще, свое дело сделал — положил на плаху книгу и изрубил, как капусту.

Недавно в Задонске появился пункт приема макулатуры. Дело нужное, но… как бы тут выразиться поделикатнее, — невеселое. Скорбное это зрелище! Еще не кладбище, еще не крематорий, а что-то вроде КПЗ. Книги, газеты, картонные коробки в завале обреченно ждут своей участи. Разумеется, ситуация общероссийская. В стране количество библиотек потихоньку сокращается. В 2014 году было 39683, а в 2016-м — 38057. На заседании Совета по культуре в Кремле президент призвал к обновлению государственной культурной политики. Говорили и о судьбе Книги. Что-то должно измениться.

В конце минувшего года у Задонской библиотеки был юбилей — сто лет со дня основания! Скольких людей за этот век она сделала лучше — не сосчитать. На праздник пришли любящие книгу и друг друга люди. Чеховские люди. Читали стихи. И говорили о будущем. С надеждой...
*
 
*
Пожалуйста, примите условия пользовательского соглашения что бы комментировать.

ПОКАЗАТЬ КОММЕНТАРИИСКРЫТЬ КОММЕНТАРИИ